— Уже поздно, — сказала слабым голосом умирающая графиня. — Мне остались считанные часы. Никакая сила уже не в состоянии вернуть мне жизнь…
Бруно и сам видел, что графиня долго не протянет и нет смысла везти ее в город: она могла скончаться прямо по дороге. Графиня же мучительно о чем-то размышляла. Потом вдруг решилась и сказала тоном, не терпящим возражений:
— Принесите бумагу и перо, я буду диктовать.
Когда принесли нужное, Бруно велел всем, кроме Вита и камердинера Макса, выйти из гостиной.
— Я не хочу, чтобы Курт фон Митнахт избежал наказания, — начала графиня, — поэтому расскажу все, что было. Я умираю, но и он тоже должен погибнуть. Не подумайте, что я боялась смерти. Я давно уже ни во что не ставила жизнь.
— Это, пожалуй, лучше всего объясняет, почему вы так мало ценили жизнь других людей.
— После смерти графа, — продолжала умирающая, — я наследовала замок и поместья, деньги же графом были оставлены дочери Лили. Однако мы с Митнахтом хотели во что бы то ни стало завладеть и этим миллионом. По моему приказанию Митнахт в грозу напал на Лили и сбросил ее со скалы. Со смертью молодой графини деньги должны были перейти ко мне. И поначалу все складывалось благополучно для нас. Подозрение пало на лесничего Губерта Бухгардта… Но вдруг случилось непредвиденное… прошло время, и Лили объявилась. Сегодняшнее появление Вита все объяснило…
— Небу было не угодно, чтобы это преступление совершилось, — вставил Вит.
— Но одно влечет за собой другое, — продолжала Камилла. — Когда молодая графиня нашлась, мне пришло в голову воспользоваться ее сходством с Марией Рихтер. Последняя была в Гамбурге и хотела ехать в Америку, что способствовало исполнению моего плана, ведь в случае ее исчезновения никто бы не стал спрашивать о ней. Ее депешей вызвали обратно, и Митнахт встретил ее на станции. Поезд в город пришел ночью, и никто не видел Марию. Митнахт повез ее в замок. Я ждала их недалеко от обрыва. Когда они подошли к обрыву, Митнахт неожиданно напал на нее и сбросил в пропасть. Она даже вскрикнуть не успела. Что было потом, вы уже знаете. Труп Марии Рихтер был найден, и так как лицо ее было изуродовано при ударе о скалы, то не составляло труда выдать ее за настоящую графиню, результатом чего было то, что дочь графа признали умалишенной…
Голос графини стал заметно слабеть.
— Покойные граф с графиней также стали вашими жертвами, — напомнил Бруно.
— Я отравила их, чтобы достичь своих целей, — бесстрастно ответила графиня.
— Как отравили Вита и Милоша…
— Я же говорю, что одно влечет за собой другое, я же ни перед чем не останавливалась… — Камилла сделала паузу, переведя дух, и продолжила: — Митнахт был плохим исполнителем моих планов, но другого, к сожалению, у меня не было. Там, где я действовала сама, все было хорошо. Единственной моей оплошностью был тот момент, когда Виту удалось подсмотреть, как я сыплю яд в стакан графу. Во всех остальных случаях все мне благоприятствовало. Тем более что единственный опасный для меня свидетель, Вит, погиб, как я думала, во время бури. И не случись невероятного, не воскресни он из мертвых, ничто не могло бы доказать моей вины.
— Ваша судьба была в руках Этьена Аналеско. В тот день, когда он так неожиданно и безвременно погиб, князь собирался подавать на вас в суд за ваши преступления. Князя вы тоже не раз пытались убить руками Митнахта…
— О, смерть приближается быстрее, чем я полагала, я не успею закончить…
Графиня попыталась еще раз приподняться.
— Князь… — сказала она едва слышно. — Он стал жертвой собственной глупой страсти. Преследуя меня своей любовью, он отнял у меня всякую возможность обладать единственным человеком на свете, которого я любила. Он умер, чтобы не видеть, как я буду принадлежать другому…
Голос графини совсем ослаб, и Бруно показалось, что она уже умирает.
— Не послать ли за капелланом? — спросил он.
— Нет, не нужно, — прошептала графиня. — Я не хочу его слышать.
— Неужели вы не хотите раскаяться перед смертью? — удивился Бруно.
— Раскаяться? — с насмешкой в слабом голосе повторила Камилла. — После смерти наступят мрак и пустота… Я желала бы… чтобы весь мир… погиб… мое последнее слово… проклятие!
Она забилась в страшных конвульсиях, и через минуту Камиллы Варбург не стало. Она умерла, как и жила, не примирясь с небом, и мир освободился наконец от этого демона.
Бруно оставил умершую графиню на попечение прислуги, а сам поспешил к Лили.
Не станем описывать радостей и восторгов несчастной, когда она узнала о своем спасении, которого так долго ждала и ради которого столько вынесла. Надеемся, что читатель это себе и сам хорошо представит.
XXXVIII. СМЕРТЬ МИТНАХТА
Был час ночи, когда прокурор Веллер был неожиданно разбужен стуком в дверь.
— Что такое? — удивился он.
— По приказанию господина асессора фон Вильденфельса мы доставили арестанта.
— Кто он?
— Бывший управляющий замка Варбург фон Митнахт.
Остатки сна слетели с прокурора. Он велел ввести Митнахта. Прямо с порога тот заявил:
— Я требую сейчас же составить протокол!
