По шороху шагов было слышно, что неизвестный спустился на нижний этаж. Наружная дверь заперта, так что выйти из замка никто не мог. Значит, кто-то из своих. Графиня уже хотела было поднять тревогу и созвать слуг, но тут же отказалась от этого намерения. Она услышала, что шаги затихли в коридоре, где находилась комната нового лесничего. Скрипнувшая вдали дверь подтвердила справедливость этого предположения.
Значит, лесничий. Но что он делал так поздно у ее дверей? Подсматривал и подслушивал?
«Теперь он у меня под подозрением, — мысленно сказала себе графиня. — Что ж, будем и мы начеку».
На другой день, рано утром, Митнахт велел оседлать свою лошадь и куда-то ускакал, не обращая внимания на холод и снег.
Доктор Гаген вернулся домой позднее обычного, весь облепленный снегом, — он наносил вечерние визиты некоторым своим тяжелым больным.
Когда он сел обедать, экономка подала ему письмо. На конверте было написано «Срочно!». В письме было следующее:
«Господин доктор! Нам необходима ваша помощь. Приезжайте к нам в деревню Баумгартен. Мой муж, арендатор Вейнгольд, внезапно захворал. Ах, прошу вас, приезжайте. Говорят, вы сострадательны, помогите же нам».
— Я должен сейчас же ехать, — сказал доктор, прочитав письмо. — Велите оседлать лошадь.
Следует заметить, что доктор Гаген наконец обзавелся верховой лошадью, о которой давно мечтал, и слугой Фридрихом.
— Как! Вы снова хотите ехать? — всполошилась экономка. — В такую погоду, на ночь глядя?
— Что поделаешь? — сказал Гаген. — Заболел человек, нужна врачебная помощь.
— И куда вы намереваетесь ехать? — с тревогой спросила экономка.
— В Баумгартен.
— В Баумгартен? Да это же в трех милях отсюда. И дорога идет лесом.
— Это не имеет значения, — сказал Гаген спокойным и решительным тоном.
Старая женщина поняла, что все ее возражения будут напрасны, и, вздохнув, пошла передать распоряжение господина доктора.
Гаген тем временем еще раз взглянул на письмо.
«А рука, — подумал он, — не женская. Должно быть, писал сын под диктовку… Три мили туда, и я не знаю дороги. Сейчас семь часов, туда я доберусь к десяти, домой, значит, вернусь около полуночи… Но ничего не поделаешь, ехать надо. Видимо, человек опасно заболел… Конечно, могли бы в такую пору и экипаж прислать за мной. Ну, да в подобных случаях люди теряют голову».
Сложив письмо и сунув в карман, Гаген надел короткое меховое пальто и отороченную мехом шапку, так как снег не переставал идти и к ночи похолодало, а он собирался ехать верхом.
В эту минуту вернулась взволнованная экономка.
— Простите, господин доктор, но я должна сказать. Это не дело. Фридрих тоже говорит, что арендаторша должна была прислать экипаж. Я предчувствую недоброе. Возьмите, по крайней мере, карету.
— Нет, это слишком долго, — возразил Гаген. — Верхом быстрее.
— Но ведь метель на дворе.
— Успокойтесь, ничего со мной не случится.
— Господин доктор, у меня нехорошее предчувствие. Разве нельзя подождать до утра?
— До утра больной может умереть. Поставьте себя на место жены этого арендатора: она сидит у постели больного, поминутно смотрит на часы в ожидании доктора, а доктор испугался метели и остался дома… Нет, дорогая фрау Андерс, цель моей жизни — всегда и везде оказывать больным помощь, и я не должен бояться трудностей, когда дело касается исполнения моего долга. Долг прежде всего.
— Ну, так возьмите, по крайней мере, Фридриха с собой.
— Нет, это совершенно излишне. Скажите лучше, как проехать в Баумгартен.
— Поезжайте сначала по шоссе, потом поверните налево. На повороте стоит столб с надписью. Эта проселочная дорога ведет до самого Баумгартена. Но будьте очень осторожны, потому что сейчас она наверняка занесена снегом, а по обочинам тянутся глубокие канавы, вода в которых еще не совсем замерзла. Кроме того, господин доктор, имейте в виду, что дорога идет через лес, а там полно браконьеров, которые не любят, когда их тревожат посторонние.
— Я ведь не лесничий, чего мне бояться? — улыбнулся Гаген, которого забавляло старание экономки отговорить его от этой поездки. — Проеду я лес, а дальше куда?
— За лесом на дороге развилка. Надо ехать направо, и не позже чем через полчаса будет Баумгартен.
— Прекрасно! — воскликнул Гаген. — Теперь я знаю, как мне добираться. Вернусь я около полуночи, так что не ждите меня, фрау Андерс. Достаточно будет и одного Фридриха.
С этими словами Гаген вышел из дома, вскочил в седло и поскакал по заснеженной улице.
Погода несколько изменилась. Снег перестал идти. Темнота была уже не такой плотной.
Около десяти часов вечера у дома доктора остановился всадник. Это был Милош, новый лесничий графини Варбург. Узнав, что доктор уехал, он был неприятно поражен этим обстоятельством и, нахмурив брови, спросил у старой экономки:
— Куда уехал господин доктор?
— В Баумгартен.
Милош, по-видимому, успел изучить окрестности Варбурга, так как ни о чем более не спрашивая, снова сел на лошадь и помчался во весь опор.
ХХХIII. ПОБЕГ ИЗ ТЮРЬМЫ
