Леон подошел к графине, красота которой составляла разительный контраст с его отталкивающей внешностью. И красота эта с первого же взгляда очаровала и приковала его к себе так же, как Филибера и многих других людей, знавших бледную графиню.
– Подойдите сюда, Леон, – пригласила она и показала она на кресло. – Садитесь.
Он сел.
– Мне надо переговорить с вами по поводу двух весьма важных обстоятельств.
Леон сидел неподвижно и пристально смотрел на свою собеседницу.
– Во-первых: для всех вы должны быть не Леоном Брассаром, а по-прежнему Гедеоном Самсоном. Для всех – запомните это хорошенько. Важные причины заставляют меня просить вас об этом.
При этих словах Леон подумал, что графине известно нечто, что его беспокоило, и, видимо, испугался.
– Мне все равно, – сказал он. – Пусть будет так, как вы желаете. Я уже привык к Гедеону Самсону, и никто не знает меня под настоящим именем.
– Отлично! – удовлетворенно воскликнула графиня. – Значит, относительно этого мы условились, и для вас будет лучше, если вы не измените принятого решения. – Она чуть помолчала и продолжила: – Теперь еще об одном, не менее важном. Вы, конечно, знаете, что сумасшедшая, которой вы помешали убежать и которой обязаны своей отставкой, выдает себя за мою погибшую падчерицу.
– Знаю, графиня.
– Мне сдается, что в больнице сейчас за этой несчастной плохой уход. Кроме того, я хотела бы узнать, кто втянул бедняжку в эту историю, которая могла бы иметь далеко идущие последствия? Как видите, у меня есть две причины перевести больную в замок, и я обращаюсь к вам за помощью. Я хочу иметь возле больной верного и опытного врача.
– Я все понимаю, графиня.
– Дело только за тем, чтобы забрать из больницы нашу подопечную.
– Понимаю…
– Я слышала, что с вами в больнице тоже дурно обошлись?
– Да, это правда, – подтвердил Леон.
– Тогда для вас, я думаю, будет просто удовольствием забрать больную из заведения. Чем, кстати, я вас заодно и привяжу к замку.
– С первого мгновения моего прихода сюда я уже привязан! – пылко ответил Леон. – Я теперь только и мечтаю о том, чтобы служить вам.
– Тем лучше. Теперь вам представится подходящий случай осуществить ваше желание.
– Я бы, конечно, был рад, но как это сделать? Директор заведения – сам полусумасшедший – не согласится отдать ее.
– Если не согласится, то будет пенять на себя, – сказала графиня. – Больше того, само существование больницы в таком случае будет под большим вопросом.
– Тогда я спокоен, – повеселел Леон.
– Вопрос о дальнейшей судьбе больницы Святой Марии я предоставлю решать вам самому. Но, разумеется, только в том случае, если директор откажет в выдаче нашей больной. Я твердо решила не оставлять ее в больнице, после того как убедилась, что она так дурно устроена. Но пусть это останется между нами.
– Вот что пришло мне в голову, – вдруг сказал Леон, вставая. – А что если бы вам, графиня, с вашим богатством и сердобольностью, самой не выстроить подобное же заведение? Его можно было бы расположить в лесу…
Графиня подошла к Брассару и с улыбкой положила ему руку на плечо.
– Оставьте пока эти планы, мой юный медик. Пока будем заботиться только о том, чтобы нам отдали Лили, и это будет для вас лучшим отмщением.
– Вы можете вполне положиться на меня в этом деле, – сказал Леон, сверкнув глазами.
– Через час мы поедем с вами в больницу Святой Марии. Я беру вас с собой, чтобы доказать, что питаю к вам полное доверие… Прикажите заложить карету, капеллан. Вы тоже поедете с нами.
Леон был очень доволен.
Через полчаса все трое ехали к железной дороге.
Филибер, знавший о родственных связях Леона и графини, сейчас не мог понять, как ему себя вести по отношению к Леону. Однако незаметный знак графини дал ему понять, чтобы он вел себя так, как будто ни о чем не догадывается.
По приезде в больницу графиня послала своего лакея узнать, можно ли увидеть директора. Лакей скоро вернулся, приглашая графиню пройти в кабинет. Графиня с капелланом проследовали к директору, а Леон остался в приемной.
Веселая улыбка мелькнула на его лице при мысли, что он снова в доме, из которого недавно по милости директора был удален. Он чувствовал ненависть к директору, к новому доктору, да и вообще, ко всему заведению, а когда он ненавидел кого-нибудь, то употреблял все силы, чтобы удовлетворить эту ненависть.
Пока он предавался мыслям о превратностях судьбы и об отмщении, графиня беседовала с директором, а в глубине кабинета стояла Дора Вальдбергер.
– Признаюсь вам, господин директор, – начала графиня, – меня крайне удивила отставка прежнего доктора. Я вполне убеждена, что только благодаря ему больная была возвращена назад.
– Мне очень жаль, – возразил директор, но капеллан уже перебил его:
– Попытка бежать не так опасна, как последний инцидент, о котором мы узнали недавно.
– Последние события в вашей больнице показали, что несчастные, попадающие в ваш дом, постоянно подвергаются опасности, – поддержала капеллана графиня. – Мне их искренне жаль, а поэтому я хочу забрать к себе в замок ту самую больную, которая выдает себя за мою падчерицу.
