Последние слова были сказаны графиней столь естественно, что доктору Вильму и в голову не пришло засомневаться в их чистосердечии. Он исполнил то, что считал своей обязанностью, а потому ему оставалось только раскланяться и уйти.
Графиня проводила его насмешливой улыбкой.
«Ничего, твое известие меня не напугало, – подумала она зловеще. – Я была готова к нему. Конечно, это ненавистное создание должно было бы оставаться в больнице. Но ничего, она все равно в моих руках. Она должна погибнуть, и она погибнет. Пока она жива, мне не достичь цели».
Как хищный зверь над своей добычей, как гиена над трупом, наклонился Джон Ралей над бесчувственным Гагеном, поспешно снимая все, что на нем было. Он снял с доктора старинные золотые часы с тяжелой цепью, потом кольцо с крупным бриллиантом. Мало-помалу он раздел Гагена до рубашки, но дорожная сумка – главный предмет его поисков – отсутствовала.
Вдруг во входную дверь громко постучали.
Кого могло принести в столь позднее время? Было уже два часа ночи.
Ралей прислушался. Стук повторился с такой силой, что, казалось, дверь вот-вот вылетит заодно с косяками. Ралей колебался, не зная, что предпринять: так некстати сейчас была для него любая помеха. Но стучавшие не успокаивались.
Ралей подошел к окну и выглянул. Полицейские!
– Наконец-то проснулся! – воскликнули внизу, увидев его. – Отворяй же скорее.
– Сейчас, господа! – крикнул в окно Ралей. – Сию минуту!
Иностранец лежал полураздетый, без часов, денег, колец, которые уже нашли пристанище в карманах Ралея. Если полицейские обнаружат его в таком виде, не сносить Джону Ралею головы. Он это очень хорошо понимал. Но что было делать?
Впрочем, хозяин гостиницы недолго раздумывал. Он поспешно прикрыл Гагена плащом, сунул в один из карманов награбленные вещи, потом открыл трубу в печке, чтобы дать выветриться остаткам угара.
Но как ни быстро он все это делал, терпение полицейских лопнуло, и они стали высаживать дверь.
– Почему так долго не открывал? – набросились они на него, очутившись в доме.
– Прошу прощения, я, право, спешил, но я не думал, что кто-то пожалует так поздно, – оправдывался Ралей, лихорадочно соображая, что делать дальше.
Положение его было незавидным. Не придумай он сейчас какую-нибудь правдоподобную версию – и придется ему переселяться в нью-йоркскую тюрьму.
– Медленно же ты спешил! Ведь и не спал, видно же – совершенно одетый, – наседали полицейские. – А почему у тебя одежда в крови?
– В крови? О Господи! Пойдите-ка сюда, господа, да посмотрите, что случилось сегодня ночью, – пригласил Джон полицейских наверх. К нему вернулось его самообладание. Он уже почувствовал, как можно вывернуться. – Я сам собирался позвать полицию. Хотел только сначала положить раненого и осмотреть раны…
– Раненого? – перебил один из полицейских. – Какого раненого?
– Дайте мне рассказать все по порядку. Двумя словами все не объяснишь.
– Сначала покажите раненого.
– Несчастный, кажется, умер, – сказал Джон Ралей, впустив блюстителей порядка в комнаты Гагена. – У него в груди несколько ран. Я думаю, что надо бы послать за доктором. Вот он, видите? – показал хозяин гостиницы на бесчувственного Гагена. – Он проживал в моей гостинице.
– В твоей? Скажи тогда, не видел ли ты у него вот этой сумки и револьвера? – спросил один из полицейских, показывая раздосадованному Ралею дорожную сумку иностранца и подобранный, должно быть, на месте схватки револьвер.
– Да, это его вещи, – подтвердил хозяин гостиницы.
– Тебе известно и имя постояльца?
– Нет, я не успел спросить его об этом. Он приехал ко мне только вчера.
– Похоже на грабеж, – сказал один полицейский другому. – И какой здесь запах…
– Угаром пахнет, – определил его напарник.
– Почему грабеж? – оскорбился Джон Ралей. – Уж не считаете ли вы мою гостиницу разбойничьим притоном? Я как свободный гражданин Соединенных Штатов могу принять эти слова за оскорбление и призвать к ответу.
– Успокойся, приятель, – осадил его полицейский. – Ты и твоя гостиница давно у нас на примете. Думаю, тебе это известно. Непонятно только, как мог попасть сюда этот очень приличный с виду человек?
– Наверное, так ему захотелось, – парировал Ралей. – Или вы полагаете, что я силой затащил его сюда? Может быть, и раны эти тоже я нанес? – наступал хозяин гостиницы, который никак не мог простить себе, что не заметил дорожной сумки иностранца. – Вчера вечером приходил сюда какой-то господин, – стал рассказывать Джон, – и спрашивал вот его, – показал он на лежащего, – но его тогда уже не было здесь, и я даже не видел, как он вышел. Спрашивавший господин тоже ушел, а мне, не знаю почему, вдруг стало страшно за своего постояльца. Я зажег фонарь и вышел на дорогу. В ту же минуту услышал вдали крики и два выстрела, а вглядевшись, увидел, что на дороге кто-то лежит и какой-то человек поспешно уходит по направлению к городу. Я бросился по дороге и вскоре наткнулся на окровавленного постояльца.
– Да, мы тоже заметили на дороге кровь, – подтвердил один из полицейских.
