– Но что же мне делать? – вскричала Лили. – Мне не нужны эти деньги, лишь бы кончилась ужасная неопределенность, в которой я оказалась, и прекратились злые козни против меня.
– Что бы ни случилось, графиня, не теряйте мужества и положитесь на меня. Знайте, я – с вами.
В эту минуту послышался звон колокольчика и вошедшая экономка доложила, что некий господин желает видеть доктора и говорить с ним.
Гаген простился с Лили и пошел к себе в кабинет. Он был очень удивлен, увидев там судебного врача Феттера.
– Здравствуйте, любезный коллега, – сказал тот, протягивая руку. – Мне нужно переговорить с вами по одному делу.
– Прошу садиться. Слушаю вас.
– Вы уже знаете, какой новый оборот приняло это дело с молодой графиней Варбург?
– Понятия не имею, – сказал Гаген.
– Разве вам не сообщили? – удивился Феттер. – В таком случае должен сообщить вам, что речь идет об освидетельствовании психического состояния находящейся в вашем доме особы.
– Но она здорова! – воскликнул Гаген.
– Физически здорова, – поправил Феттер. – А ее психическое состояние нуждается в освидетельствовании.
– Что вы хотите этим сказать, уважаемый коллега?
– Только то, что сказал. И очень может быть, что результатом такого освидетельствования будет признание умственной неполноценности этой особы.
Гаген недоверчиво взглянул на судебного врача.
– Неужели вы думаете, что я не обнаружил бы каких-нибудь отклонений от нормы?
– Я вполне уважаю ваши знания и опыт, любезный коллега, но позвольте заметить вам, что, видя эту особу постоянно, вы привыкли и невольно испытываете к ней сострадание, смотрите на нее совершенно не так, как смотрел бы человек посторонний и беспристрастный.
– Это может быть, – согласился Гаген.
– Я знал, что вы как человек умный поймете меня. То, зачем я пришел, не более чем очередной этап происходящего следствия. Ничего другого за этим не кроется. Я как врач давно подозреваю, что здесь имеет место любопытная психиатрическая загадка, совершенно особый род умственного расстройства. Вы знаете так же хорошо, как и я, сколь многоликой бывает эта болезнь и как много людей ей подвержены, причем не только они сами, но и окружающие до поры до времени ни о чем не подозревают. И вдруг – внезапное обострение, и болезнь, много лет протекавшая в скрытой форме, становится всем очевидной.
– И с этим трудно спорить, – согласился Гаген.
– Вполне естественно, – продолжал Феттер, – есть основания подозревать, что мы имеем дело именно с таким случаем. Вот я и хочу удостовериться, так ли это. Скажите, а вы сами не замечали в вашей пациентке чего-нибудь такого, что подтвердило бы мое предположение?
– Нет, – твердо сказал Гаген, – ничего подобного я не замечал, да мне и в голову не приходило искать в девушке какие-нибудь признаки умопомешательства, пусть даже временного. Убежден, что, думая таким образом, вы совершаете в отношении данной особы врачебную ошибку.
– Позвольте вам заметить, что подобного рода больные часто ведут себя весьма благоразумно, чем невольно вводят в заблуждение наблюдающих за ними врачей. В данном же случае я высказываюсь за такую точку зрения потому, что она не мне первому пришла в голову. Надеюсь, мне удастся доказать справедливость моих опасений.
При этих словах Гаген откровенно испугался. Судебный врач высказал свой диагноз в такой решительной форме, что можно было ожидать чего угодно. Тем более что Феттер был известен как человек упрямый, никогда не изменяющий высказанного однажды мнения.
Такие люди, несмотря на доброту и честность, порой бывают очень опасны.
– Что ж, уважаемый коллега, прошу, если в том есть необходимость, произвести освидетельствование, – сказал Гаген, не желая противоречить Феттеру, чтобы не возбудить его упрямство. – Мой дом всегда в вашем распоряжении.
– Я так и думал! – весело воскликнул Феттер, фамильярно похлопав Гагена по плечу. – Должен сказать, что вы очень ловко взялись за дело, чтобы создать себе имя и прибрести хорошую практику. Вы начали с того, что стали помогать бедным, – это уже прекрасная возможность снискать у жителей популярность. А скажите, вас вызывают ночью?
– Очень часто.
– И вы никому не отказываете?
– Никому и никогда, – ответил Гаген и с улыбкой добавил: – Коллега, уж не испытываете ли вы ко мне профессиональную ревность?
– Ревность? Я к вам? Ха-ха-ха! Мне ли этого бояться? Я здесь уже двадцать лет. Но вернемся к цели моего сегодняшнего визита. Молодая девушка не должна знать, что я пришел ее освидетельствовать. Только в этом случае она будет давать правильные ответы на мои вопросы, а я уж сумею во всем разобраться сам. Говорила ли она вам когда-нибудь о своем прошлом?
– Очень часто.
– Но в этом прошлом она всегда фигурировала как графиня Варбург?
– Всегда.
– Странно… – заметил доктор Феттер. – Подобные доверительные рассказы часто обнаруживают то, чего нельзя выведать другим способом. Ну хорошо, будем надеяться, что мне удастся разъяснить эту непонятную историю.
– Этим вы окажете правосудию большую услугу, – заметил доктор Гаген с едва уловимым сарказмом.
