Альмеда была проклята и попала в полусон — измерение между реальностью и кошмаром. Ее единственное желание — вернуться домой, но с каждым шагом она все глубже уходит в темноту из которой нет дороги назад.
Альмеда оказалась в мрачной комнате внутри часовни. В полумраке свечей она заметила висевшее напротив входа старинное полотно с изображением бледной девушки со скорбным лицом и опущенной на грудь головой. На ее открытой ладони лежал большой красный кристалл, похожий на бутон розы. Под полотном находилась табличка с подписью, практически не различимой в полумраке, но Альмеда видела ее уже много раз и помнила текст наизусть. Там было написано: «
Альмеда была похожа на изображенную загадочную принцессу, гулявшую среди тумана под бледным серпом полумесяца. Черные прямые волосы, острые черты лица и выразительные карие глаза — все было повторено в точности. И эта поразительная точность вызывала у Альмеды живой интерес и трепет перед старинным полотном. Она смутно припоминала, что картина изображала фрагмент старинной легенды, которая витала в этих краях. Легенда гласила о несчастной девушке, потерявшейся во сне, но в чем суть легенды, Альмеда не могла вспомнить. Что-то вертелось в памяти, и каждая попытка воспроизвести историю вызывала у нее сильное головокружение и мигрень. Оставив свои попытки, Альмеда подошла к стоявшему посреди комнаты деревянному гробу. Внутри лежал ее дедушка — Пабло Гонсалес.
***
Задолго до своей смерти, Пабло участвовал в этнографической экспедиции, в которой исследовал языческие племена севера России. По крайней мере, он так всем говорил. Экспедиция продолжалась несколько лет; про тот период времени Пабло рассказывал мало и смутно, хотя иногда и вспоминал о бескрайних ледяных пустынях. Вообще-то ему повезло, потому что он был одним из немногих, кому удалось вернуться домой. Вернувшись, он стал замкнутым и необщительным; Пабло с невероятным рвением начал собирать информацию о древних легендах и мифах, словно разыскивая ответы на тайны, с которыми он столкнулся на краю Земли.
Однажды, исследуя средневековые манускрипты в библиотеке, он нашел записи монаха Антония, жившего в монастыре близ деревни Монтекурто. Антонио описал восстание жителей деревни, разрушение монастыря и свое бегство с ценным артефактом, который он называл «Багровой розой». По словам Антонио, вооруженное восстание произошло после того, как послушники решили благословить воду в колодце из долины Аликато. Антонио забрал «
Узнав об этом, Пабло отправился к останкам монаха в горы Сицилии, а вернувшись, внезапно, вся семья Гонсалесов переехала в небольшое поместье в Восточной Европе. После переезда, Альмеда услышала, как ее отец — Рауль, недовольный решением дедушки, произнес: «В нашей семье наступили тяжелые времена и в этом виноват Пабло!».
Последняя экспедиция и переезд потребовали огромные деньги, из-за чего Гонсалесы потратили значительную часть имеющихся денег, и даже взяли кредит в банке. Пабло парировал любые возражения родственников одним ответом: «Так нужно для нашего блага».
Через год, после переезда, Пабло внезапно умер, и о сути «блага» так никто и не узнал. Альмеде, казалось будто отец и мать скрывали какую-то страшную тайну, связанную со смертью дедушки. До нее доходили невнятные слухи от прислуги, о «
Согласно последней воле, Пабло был похоронен на кладбище в долине Аликато.
***
За несколько дней, до своей внезапной кончины, Пабло очень сильно повздорил с Раулем и заперся у себя в комнате. Рауль винил Пабло в том, что: «Мы теперь разорены из-за этого грё-го переезда!». С тех пор, как Пабло вернулся, отец и сын не общались толком, и разразившийся скандал, который казалось начался с сущего пустяка, сильно испортил отношения между ними. После того, как все утихло Альмеда постучалась в комнату дедушки. Не получив ответа, она вошла в комнату. Внутри было темно: горело всего несколько свечей. «Дедуля не любит использовать электрическое освещение» — всопнила Альмеда.
Пабло сидел в полудреме в глубоком кресле, повернутом спиной ко входу, и рядом с ним стояло несколько винных бутылок. В одной все еще поблескивала на свету темная жидкость. Альмеда догадалась, что дедуля был изрядно пьян.
— Вот твой ужин, — сказала Альмеда и уже собиралась уходить, когда Пабло прокашлянул и заговорил:
— Альмеда, милая, тебе нравиться наш новый дом?
— Да…
— Я рад… Я ведь стараюсь для вас, что бы жили в достатке. А кажется, совсем недавно, я ютился в брезентовой палатке среди тундры, плоской как блин… На сотни тысяч километров вокруг не было и живой души…
Альмеда поняла, что дедуля стал рассказывать о своих странствиях в России. Он говорил очень тихо и ей приходилось внимательно вслушиваться в его голос. Он продолжил свой бессвязный и часто прерывающийся монолог:
