– Что, как ни парадоксально, Рейгану только на руку. Агрессивное отношение Службы к НП, особенно освещенное в прессе, будет поддерживать в воображении электората свежий и победимый образ Большого Правительства, в противопоставлении которому Бунтарь-Аутсайдер сможет себя определять, объявлять нас тем самым правительственным вторжением в частную жизнь и кошельки трудолюбивых американцев, ради борьбы с чем он и баллотируется.
– Хочешь сказать, следующий президент сможет и
– Вы все еще недооцениваете потребность налогоплательщиков во лжи, в поверхностной риторике, которую можно самим себе рассказывать, при этом в глубине души спокойно зная, что у папочки все под контролем и все по-прежнему в безопасности. Так подростки бунтуют против родительской власти, а сами тырят ключи от папочкиной машины и заправляются с папочкиной кредитки. Новый лидер не будет врать народу; он сделает то, что, как выяснили первопроходцы из корпораций, действует намного лучше: он найдет личину и риторику, которые позволяют людям врать
– Давайте на секундочку вернемся к тому, что Буш или Рейган утроят бюджет Службы? Это же хорошо для нас, на уровне Округов? Какие будут последствия для Пеории или Крев-Кёра?
– Разумеется, чудесная двойная ирония кандидата с девизом «Меньше Правительства» в том, что финансируют его корпорации, на которые давление правительства, как правило, давит больше всего. Корпорации, как отметил Девитт, чьи маленькие жадные умишки озарены лишь чистой выручкой и расширением, и кого, ждем мы в глубине души, правительство прижмет, потому что нам самим не хватает силы воли противостоять их потребительскому соблазну, и чья апелляция к лже-бунтарству – и есть та современная риторика, что поможет избраться Бушу-Рейгану, и кто чудовищно заработает на невмешательской дерегуляции, введенной, как Буш-Рейган позволят поверить электорату, в его популистских интересах, – другими словами, в президентах у нас будет символический Бунтарь против его собственной власти, кого на выборах поддержат бесчеловечные и бездушные машины прибыли, чье покорение американской гражданской и духовной жизни и убедит американцев, будто бунт против бездушной бесчеловечности корпоративной жизни – это покупка продуктов от корпораций, которые старательно выставляют корпоративную жизнь пустой и бездушной. У нас будет тирания конформистского нонконформизма во главе с символическим аутсайдером, у которого даже сами
– Господи, опять про смерть.
– …и из-за своего ужаса перед полным несуществованием они лишь куда доверчивей к онтологической песне сирены корпоративного гештальта «покупай-чтобы-выделяться-и-следовательно-существовать».
Тихую приятную семью в двух домах от Лотвиса (на пенсии после тридцати лет работы в окружной конторе регистрации сделок) и его жены затем сменила женщина неизвестного происхождения и рода занятий с двумя большими и очень шумными собаками. Это ничего. У Лотвиса тоже была собака, которая иногда шумно лаяла, как и у других соседей в районе. Это был такой район, где за заборами лают собаки, люди иногда сжигают мусор или держат во дворе разбитые машины. Сейчас в конторе регистрации район числился как «полусельский», но во времена Эйзенхауэра, Кеннеди и Джонсона он считался «Зас. Класс 2» – класс застройки, на самом деле даже первым зарегистрированным муниципальным образованием в городе. Он не разросся и не облагородился, как Хоторн-1 и -2 или Янки-Ридж, построенные в семидесятых на выкупленных сельскохозяйственных землях к востоку от города. Как были двадцать восемь домов на двух перпендикулярных асфальтовых дорогах, так и остались, и подступавшие к ним южные районы города оказались не высшего класса – легкая промышленность, склады и зерновые концерны, а единственные застройки в ключе обычного жилья – только один большой трейлерный парк да один маленький, прижимавшиеся к старому муниципалитету с севера и запада; к югу – межштатное шоссе и нешуточные поля до маленького и уютного зернового городка Фанкс-Гроув в двадцати километрах на юг по 51-му. Но в общем. Когда Лотвис на крыше чинил стоки или экран на дымоходе, в его поле зрения попадались автосвалка и «Саустаун Хоулсейл энд Кастом Митс» – то есть мясники, если без приукрашиваний. Но, в общем, люди, постепенно заселявшиеся здесь на глазах Лотвисов, были из тех, кто любит независимость и готов жить по соседству с трейлерными парками и мясником, иметь сельского почтальона, который возит почту на собственной машине и тянется к ящикам вдоль дороги, – все ради преимуществ проживания в зоне Класса 2 без теснящихся домов и районных запретов на сжигание мусора, на вывод шланга стиральной машины в придорожную канаву или на собак с норовом, которые защищают свою территорию и по ночам лают на грозу.
