Так или иначе, это ужасное воспоминание о том, как я смотрю с дивана и вижу себя его глазами, и о его грустном, утонченном способе выразить, как ему грустно и отвратительно это видеть, – теперь оно как бы подытоживает для меня весь период, когда я о нем задумываюсь. Еще я помню имена обоих бывших друзей из того поганого дня, но, очевидно, сейчас это не к месту.
Все стало намного ярче, сфокусированней и конкретней в 1978-м, и, оглядываясь назад, пожалуй, я соглашусь с мамой и Джойс, что в этот год я
Хотя это не связано напрямую с моим выбором Налоговой, гибель отца в аварии на общественном транспорте в конце 1977 года действительно была внезапным, ужасным и роковым событием, которое – я, очевидно, надеюсь – не повторится больше ни в каком виде. Особенно тяжело пришлось моей матери, и она подсела на транквилизаторы, и была психологически не способна продать дом отца, поссорилась с Джойс, бросила книжный и переехала в дом в Либертивилле, где живет и сейчас, в окружении фотографий отца или их обоих в молодости. Печальная ситуация, и диванный психолог наверняка скажет, что она каким-то образом винила в несчастном случае себя, хотя я больше других понимаю, что это неправда и что в конечном счете никто не виноват. Я был там – во время несчастного случая – и он действительно оказался стопроцентно ужасен. Я и сегодня помню все в таких ярких конкретных подробностях, что это больше напоминает чуть ли не видеозапись, а не воспоминание – мне говорили, это часто случается с травматическими событиями, – но при этом я никак не мог пересказать матери от начала до конца, что произошло, чуть ли не уничтожив ее, и так убитую горем, хотя практически любой бы сказал, что во многом ее горе – нерешенные конфликты и обиды времен брака, ее кризиса личности в 1972-м в возрасте сорока или сорока одного года и развода, о чем в свое время она практически не успевала толком задуматься, так глубоко почти сразу же окунулась в движение за права женщин, просвещение общества и новый круг странных и в основном полных женщин за сорок, что, знаю, практически убило отца, учитывая, каких он был традиционных и строгих правил, хотя мы с ним никогда не обсуждали это напрямую, а с матерью он умудрялся оставаться довольно хорошими друзьями, и я ни разу не слышал от него на эту тему ничего, не считая редкого ворчанья, что большая часть его алиментов идет на книжный магазин, который он иногда называл «этой финансовой черной дырой» или просто «черной дырой» – это само по себе история длинная. Так или иначе, мы никогда об этом по-настоящему не говорили, но сомневаюсь, что это так уж необычно в подобных случаях.
