— Хорошо, что ты объявилась, — сказала Эля, не ответив на мой вопрос. — Мне бы с тобой побеседовать. Знаешь…
— Это с Сергеем связано? — заторопилась я, позабыв правила приличия.
— И с ним тоже, скорее с тобой, — сухо, но очень деловито ответила Эля.
— Так давай побеседуем, если ты не занята, — предложила я. — Я готова хоть сейчас.
— Давай, лучше ты ко мне приходи, — объявила решение Эля, примерно таким тоном старшая Одилия давала распоряжения младшей Одетте.
— Когда? — ответила загипнотизированная Одетта.
— Лучше всего завтра, у меня библиотечный день, я стираю, — объявила Эля. — А вот в три часа я буду ждать, тебе подходит?
— Вполне, я приеду, — заверила я, выходя из гипноза. — А Сергея ты давно видела? А то у него телефона нет, и на автоответчик он…
— Давай лучше завтра, ладно? — попросила Эля. — Я снотворное приняла, и уже как сонный ежик.
— Спи спокойно, дорогой товарищ, — пошутила я, отключила трубку и впала в полный ужас.
О чем это я толкую даже в шутку, имея в сумке телеграмму про похороны? Крайне недовольная собою, я захотела исправить ситуацию, побеседовать с нормальным человеком без особой причины хотя бы и в позднее время суток. Благополучно заставши дома подругу Веру, я попыталась заинтересовать ее рассказом каникулах в Венеции. Но и тут получила полный афронт. Вера привезла с дачи порцию ранней клубники и весь вечер протирала ее с сахаром, а между делом кипятила банки и крышки. Но все равно не была уверена в качестве полученного продукта и стерилизации, поэтому Венецией заинтересовалась не слишком.
Бедная моя Верочка, думала я, оставив ее в покое, хорошо мне порхать по жизни с одним мелким Микой. Он, если и ест, то немного, а у нее двое здоровенных мужиков, заглянут в холодильник — и там уже пусто Попробуй на них наготовить! А тут еще подруга Малышева с рассказами о Венеции, одни глупости в голове.
В мыслях о клубнике с сахаром я отправилась на покой и отлично обошлась без снотворного, а наутро меня ждали великие дела. Я еще лежала в постели и осмысливала сон, когда ожила телефонная трубка под кроватью. Я её долго искала, нашла и взяла без благоволения.
— Я сейчас приеду, — сказали мне полузадушенным голосом, и я не успела ответить.
Даже не поняла, кто это, мужчина либо женщина, и телефон мгновенно отключился. Пришлось встать и даже минимально одеться, но проснуться удалось не сразу.
(в которой информация льется на меня неиссякаемым потоком, пока не происходит перенасыщение…)
Не успела я сесть за примитивный завтрак из одного яйца, как позвонили в дверь. Ага, с утра пораньше явилась погорелица-наводчица, подумала я без удовольствия и вновь заметила, что следует уведомить милицию. Вот прямо сейчас откажу от дома и сразу к Тамаре Игоревне.
К дверному глазку я приникла с чайной ложкой в руке, но чуть ее не выронила, когда увидела на площадке Аллу, супругу Павла Петровича Криворучко. На ней был длинный шелковый пиджак с продольными черно-зелеными полосками. Глюки по первому разряду.
— Алла? — я задала контрольный вопрос, не совсем веря глазам.
— Катя, извините ради Бога, — ответила Алла с площадки.
Ну и Бог с ней, решила я, раз Алла явилась экспромтом, то может потерпеть старый халат и чайную ложку.
— Катя, я прошу прощения, — Алла вошла и извинялась, как нанятая, первый десяток минут, вполне было за что.
В доме царил хаос, а чайная ложка в руке смотрелась как финальный штрих разгрома. Ну просто Марий или кто-то из древних римлян на развалинах Карфагена — притом со скромным военным трофеем.
— Я звонила из машины, кто-то ответил, но линия сразу отключилась, — объяснялась Алла. — Я подумала, Катя, что вы дома и не спите. А в подъезд вошла дама с собачкой, она меня пустила, поэтому я так неожиданно. Ой, я вижу — вы завтракали?
— К сожалению, не могу предложить, — почти что нашлась я. — Яйцо было последнее, но вот кофе…
— Да, конечно, — согласилась Алла с энтузиазмом, будто сроду кофе не пила, но всегда хотела. — Вы, Катя, кушайте, а я подожду.
Хорошо воспитанная Алла молча наблюдала за тем, как я справилась с чертовым яйцом, а потом ей пришлось немного подождать, пока я причешусь.
— Катя, надеюсь, вы хорошо съездили? — пока я наводила марафет, Алла собралась с темой собеседования. — Как вам показалась Венеция?
— Чудесно, но Флоренция — еще лучше того, — я ответила малограмотно, но с намеком, что пора бы приступить к делу.
— Катя, я не просто приехала извиниться, — вздохнула Алла. — Наши семейные дела, прошу прощения. Мы с Пашей… Мы понимаем, что очень вам надоели. Но я пришла, чтобы просить…
— Еще раз посетить Италию? — спросила я и тут же сама ответила. — Пока лучше не надо.
— Еще раз помочь нам, вернее, теперь просит Паша, — созналась Алла. — У него проблемы с Варей, с ней произошло что-то странное.
— Побойтесь Бога, Алла! — запротестовала я. — Вот уж девицей Варей я сыта по горло. По-моему, меня можно понять.
