Эта история о тех временах, когда решалось, кто будет владеть Англией, когда викинги поставили под сомнение само существование Британии, когда из четырех саксонских королевств три были завоеваны датчанами. И только правитель четвертого, король-воин Альфред, решил сражаться до конца.Герой романа сакс Утред, в младенчестве похищенный датчанами и воспитанный ими как викинг, решает защищать свою истинную родину, хотя та находится на грани исчезновения. Он мечтает о великой стране, не страшится поражения и всем сердцем желает победы Альфреду.Утред верит, что стяги с драконом и крестом будут реять над его королевством.
Посвящается Джорджу Макдоналду Фрейзеру, в знак искреннего восхищения
Ac her forp berad; fugelas singad, gilled greeghama.
Здесь начинается война — пусть птицы-падальщики кричат и серые волки воют.
Написание географических наименований в англосаксонской Англии отличалось разночтениями, к тому же существовали разные варианты названий одних и тех же мест. Например, Лондон в различных источниках называется Лундонией, Лунденбергом, Лунденном, Лунденом, Лунденвиком, Лунденкестером и Лундресом. Без сомнения, у читателей есть свои любимые варианты в том списке, который я привожу ниже. Но я принимаю написание, предложенное «Оксфордским словарем английских географических названий», хотя он, разумеется, не является истиной в последней инстанции. В упомянутом словаре приводятся написания, относящиеся приблизительно ко времени правления Альфреда Великого — 871–899 годам нашей эры, но даже это не решает проблемы. К примеру, название острова Хайлинга в 956 году писалось и как Хейлинсиге, и как Хаэглингейгге. Сам я тоже не был слишком последователен, прибегая к современному написанию Англия вместо Инглаланд, используя Нортумбрия вместо Нортхюмбралонд и в то же время давая понять, что границы древнего королевства не совпадали с границами современного графства.
Итак, мой список, как и выбор написания мест, весьма нелогичен:
Теперь, глядя на двадцатилетних, я думаю, как же они трогательно молоды, чуть ли не вчера отняты от материнской груди. Но когда мне самому было двадцать, я считал себя абсолютно взрослым мужчиной. У меня уже был ребенок, я сражался в клине и терпеть не мог, когда кто бы то ни было давал мне советы. Короче, я был высокомерен, туп и упрям.
Вот почему после нашей победы у Синуита я совершил опрометчивый поступок.
Мы дрались с датчанами у самой воды — там, где река, впадающая в залив огромного Сэфернского моря, затопляет грязный берег. Там мы и победили врагов, устроив славную резню, и я, Утред Беббанбургский, принимал в ней участие. Не просто принимал участие — в конце битвы, когда великий Убба Лотброксон, самый ужасный из вождей датчан, врезался в наш клин, орудуя громадным боевым топором, я встретился с ним лицом к лицу, победил его и послал в Валгаллу — присоединиться к эйнхериям, армии мертвых, что пируют и любят женщин во дворце Одина.
