Боль вернулась снова – совсем ненадолго. Валет ощутил, каково это – проиграть все. Если бы он видел себя со стороны, то принял бы за марионетку, задергавшуюся на нитках. Цена ей была грош в базарный день.
Однако он ничего не мог видеть, потому что сдох раньше, чем мать-земля притянула его, прижала к своему грязному черному лону, готовому разверзнуться и принять в себя блудную двуногую тварь. Теперь уже навсегда.
Заблуда спрятал пистолеты и поманил пальцем хозяина «Олхозника», прятавшегося в хате поблизости и наблюдавшего за происходящим через окно. Тот повиновался незамедлительно, хотя чувствовал себя виноватым. Очень виноватым – ведь в гостинице погибло несколько людей Начальника. Это обстоятельство беспокоило его гораздо сильнее, чем сгоревший дом.
Гришка потрепал его по щеке, и у хозяина перестали трястись поджилки. Потом до него дошло, что это могла быть и шутка. Заблуда был известным специалистом по черному юмору.
– Что ж ты, говнюк, раньше не предупредил? – ласково спросил Гришка.
Старик молчал. Он ни бельмеса не соображал. В его желудке ворочался холодный слизистый ком, словно там сидела жаба, отложившая икру.
– Ты знаешь, как я не люблю бездомных, – продолжал
Заблуда. – Придется продать тебя Ферзю.
У хозяина подкосились ноги. Тем временем один из помощников Начальника подозвал извозчика. Другой склонился над Валетом и приподнял стволом рваную ткань рукава. Обнажилось вспухшее белесое клеймо.
– Беглый, падла, – сообщил помощник с легким разочарованием, определив таким образом статус похорон.
Старик упал на колени и попытался лобызнуть руку Начальника. Гришка харкнул в мертвеца и бросил через плечо, забираясь в пролетку:
– Убери этот мусор, придурок!
Теперь уже бывший хозяин гостиницы смотрел ему вслед, пока пролетка не скрылась из вида. Старика тошнило при одной только мысли о том, что его ожидало. Но ослушаться он не посмел. Он даже придумал самый быстрый способ выполнить приказ. Поднатужившись и испуская запах поноса, он потащил труп Валета в сторону догорающих развалин.
Таким образом похоронная контора Швыдкого была избавлена от лишних хлопот.
Заметив «лендровер» Ферзя возле дома ведьмы, Начальник насторожился гораздо больше, чем тогда, когда наткнулся на труп Гнуса с вырванным сердцем. Он был, черт подери, реалист и знал, чем отличаются похождения маньяка от происков по-настоящему опасного врага. Помещик относился к последней категории и вряд ли явился к ведьме на сеанс массажа.
Два охранника Ферзя торчали на веранде, а еще трое шлялись вокруг дома. При виде этих прекрасно выдрессированных сторожевых псов Гришке впервые пришло в голову, что у Ферзя, вероятно, тоже появилась «проблема» и убийства начали происходить за пределами города. Он решил потревожить своего человечка в поместье – зажрался, скотина, а может, ведет двойную игру… Подозрения, сомнения, бессонница, отсутствие интересных сексуальных партнеров и потеря девяти стрелков не улучшали настроения Начальника.
– Погуляйте пока здесь! – приказал он своим помощникам, вооруженным карабинами Симонова, и поднялся на веранду. Люди помещика расступились, пропуская его. Это была территория города, а местные законы знали все.
В коридоре перед дверью кабинета чуткое Гришкино ухо уловило обрывок разговора.
– …Я могу дать тебе четверых, – предложил Ферзь.
– Согласна, – со смехом ответила Полина. – Но тогда мне придется оставить их там.
– Кто же…
Начальник толкнул дверь ногой. Ферзь сидел, развалившись в кресле, и покуривал папиросу с коноплей. На пациента он был похож не больше, чем стекло на бычий пузырь. Ведьма восседала за столом; перед нею стояли телефонный аппарат, стакан и четырехгранный штоф с «Особой мухоморной». И даже сморчок-священник был здесь – съежился в углу на неудобном стуле и старательно отводил глазки в сторону.
«Заговорщики, мать вашу!» – подумал Гришка с пока еще легким раздражением. Ему не нравился гребаный священник, не нравилась дважды гребаная ведьма, не нравился трижды гребаный Ферзь. Однако больше всего ему не нравились эти трое, собравшиеся вместе. И еще – предмет, лежавший на столе рядом со стаканом.
Но Ферзь не дал Начальнику разглядеть ЭТО как следует. Он был мастером дешевых комедий, которые устраивал не потому, что кого-то боялся, а исключительно ради любви к искусству. В общем, веселый был человек.
– Григорий! – просипел он так радостно, будто увидел родного сынулю. – Добро пожаловать к нашему шалашу!
Помещик даже встал с кресла, чтобы прижать Начальника к сердцу. Во время крепкого объятия Гришка представил себе, как удобно, приятно и здорово было бы разрядить обойму в придвинувшееся к нему обширное брюхо…
Когда туша Ферзя перестала заслонять свет, нехорошего предмета на столе уже не было. Взгляд Заблуды заскользил по полкам в поисках книги.
– По пятьдесят за встречу? – предложил помещик.
