Но я всё твёрже сжимала губы и оглядывала каюту в поисках чего-нибудь, во что можно было бы его завернуть.
— Рейчел Морган, прекрати! — закричала она, но тут же умолкла, когда я стянула одеяло с кровати и развернула его на полу рядом с ним. — Что ты, к лешему, делаешь?
— Прости, Кистен, — пробормотала я, перекатывая его на бок и с усилием укладывая. Он был тяжёлым — сплошные мышцы.
— Айви могла получить не его прах, — с трудом выдохнула я. — Его кремировали в городском морге до того, как мы успели его опознать. — А это, теперь я понимала, было стандартной процедурой при ошибке мастера. Я и сама так делала.
Я опустила сумку ему на грудь, чувствуя каждую прожитую минуту.
— Мне бы не помешала помощь.
— Погоди-погоди-погоди, — Элис вскинула руки, явно в протесте. — Ты нашла его здесь. Мёртвым.
— Не раньше вторника. До него ещё два дня.
— А потом? — спросила она, не двигаясь. — Что потом?
— Если он до сих пор неживой во вторник утром, я подсуну двойника. Пусть кремируют какого-нибудь Джона Доу.
Она не сдвинулась с места, даже когда я завернула одеяло и начала тащить его к узкой двери. Это было унизительно, и мне это не нравилось. Но Кистену было бы всё равно. Он бы рассмеялся.
— Было бы быстрее, если бы ты помогла, — сказала я, откидывая волосы с лица. — Нам нужно спрятать его до восхода солнца.
Элис тяжело выдохнула.
— Прежде чем включать печь, они проверяют подлинность тела. У Айви прах Кистена.
Я покачала головой, пыхтя, и протащила его ещё на фут. Потом остановилась.
— Я помогала Айви с кремацией три дня назад. Никто не проверял тело. Они поверили нам на слово. — Раздражённо я отпустила его плечи, оставив голову у себя на коленях. — Это же ты сказала, что мне нужна развязка. Вот она. Вирус всё ещё в нём. Пока он не исчез, я не дам солнцу его уничтожить. Ты будешь мне помогать или нет?
— В грузовике только два сиденья, — попробовала возразить она.
— Ему всё равно, если он поедет в кузове, — ровно сказала я, умоляя. — Помоги мне спрятать его, а о последствиях поговорим позже. Да, ты права, он, скорее всего, не выживет. Но если всё-таки умрёт окончательно, я смогу доставить его тело домой, под тем же самым стазисом, который тебе всё равно понадобится, и использовать это чёртово проклятие, которое ты подсунула мне.
И если сработает —
— Ты мне должна, Элис.
Она вспыхнула.
— Я тебе ничего не должна… — начала было она, но я её перебила:
— А вот и нет, — прищурилась я. — Ты сама говорила, как сожалела, что использовала смерть Кистена, чтобы мной манипулировать. Что поняла, насколько это было жестоко — особенно после того, как так поступила Тритон. Если ты не врала — докажи. Помоги спрятать его под землю, найди тело, чтобы можно было подменить, и использовать это проклятие, которым пыталась меня обмануть, чтобы защитить Цинци, пока я буду прятаться от Алькатраса. — Я сделала глубокий вдох. — Или ты врала и об этом тоже?
— Ладно! — закричала она, совершенно измученная, и моё сердце забилось чаще, когда она поставила пустую миску рядом с моей сумкой и схватила Кистена за лодыжки. — Если нам обеим нужен один и тот же амулет, ты сможешь достать его.
— Ты чудо, Элис, — пробормотала я, беря его за плечи, и мы вместе протащили его в узкий коридор, задевая стены локтями.
— Он не проснётся голодным, да? — спросила она.
— Пока его аура ещё держится — нет, — сказала я и, бросив на неё взгляд, добавила с кривой улыбкой: — Спасибо. Я действительно это ценю.
Потому что если я смогу доставить тело Кистена домой в целости, то смогу использовать это дурацкое заклинание и ускользнуть от ковена. Конечно, Кистен будет являться каждую ночь как призрак, но при этом сможет держать под контролем вампирское население Цинци, пока я буду прятаться в Безвременье.
Но именно туда мне и придётся отправиться, если я не сниму проклятие с Брэда.
— Я помогу тебе спрятать Кистена и найти тело на замену, — сказала Элис. — Но после того, как он окажется под землёй — я хочу спать. Я так устала, могу впасть в спячку. И после этого мы в расчёте, Рейчел Морган, — добавила она, покраснев. — Больше ты не будешь шантажировать меня Кистеном. Поняла?
Я фыркнула, сдувая прядь со лба, и подумала, что смогу шантажировать её чем угодно и когда угодно, если уж сильно захочу.
— Конечно.