Блеф демона полностью

Элис свирепо уставилась на меня, не в силах что-либо сделать.

— Замолкни, Рейчел.

— Но мы здесь, — продолжила я. — И пытаемся вернуться домой.

Сила в руках Квена стала спадать; больной блеск вокруг пальцев потускнел.

— Куда?

— Точнее, когда, — поправила я, и Элис застонала. — Через два года я изменю демоническое заклинание и попаду сюда. Мне нужно кое-что из Безвременья — до того, как оно рухнет. Ты не можешь сказать ему. И не можешь сказать мне.

Ал говорил: правду — только мёртвым. Теперь я поняла, что он имел в виду. Но если я не скажу Квену сейчас, один из нас умрёт.

Свет в его руке дрогнул и почти погас, оставив лишь тонкую дымку возможной смерти вокруг пальцев.

— Он велел мне тебя убить. Я с ним согласен. Это давно назрело.

Я покачала головой.

— Решения из гордости редко бывают хорошими — ты знаешь. Не веришь, что я переместилась во времени — ступай к церкви и убедись. Сейчас я как раз выхожу из демонической комы: Миниас вытянул из меня фокус. — Я поморщилась. — Можешь передать Тренту: пусть засунет подальше свои попытки забрать его. Фокус принадлежит оборотням.

Квен хмыкнул, но взгляд у него был острый.

— Говоришь, любишь его, — насмешливо протянул он. — Поэтому ты перетащила Фелпса из-под солнца — пока он не умер дважды?

— Кистен всё ещё нежив, — сказала я. — На лодке не он. Там безымянный вампир из морга.

Квен чуть отпрянул, перенеся вес на другую ногу.

— Ты использовала демоническое заклинание…

— Модифицированное, — перебила я.

— Модифицированное демоническое заклинание, чтобы спасти нежизнь своего бойфренда-вампира — и я должен поверить, что ты влюблена в Трента? И что он влюблён в тебя? Через два года?

В его изложении это звучало как скоропалительная интрижка. Но чёрт возьми, за это время мы прошли через многое.

Элис обхватила себя руками.

— Почему, когда я хочу порвать линию времени — это проблема, а когда ты — это нормально?

Во мне вспыхнула не к месту злость.

— Потому что я была здесь, когда это случилось, а ты — нет! — Я собралась с духом и повернулась к Квену. — Кистен умрет дважды. Я не могу это остановить. Но у ковена есть чары, чтобы поднять его призрак, и мне нужен человек, который возьмёт на себя вампирские дела, пока я пережду в Безвременье.

С Трентом и Алом. Да, в это он поверит.

Квен глянул на Элис; та повела пальцами в воздухе, словно говорила: «Привет. Ага, я из ковена».

— Зачем тебе кто-то для «вампирских дел»? — нахмурился он. — Кто заменит Пискари? Айви Тамвуд? Ты помогаешь Тамвуд?

— Я не даю кремировать Кистена. Всё, — сказала я, не желая влезать в то, почему я пастырь вампирской популяции Цинци. Он бы не поверил. — Я не могу позволить тебе убить меня. И ты не можешь сказать Тренту, почему не убил. Через два года он поблагодарит тебя. Обещаю.

Но дымка вокруг его пальцев снова загустела.

— Ничего из того, что я передам, его не устроит, если я вернусь без твоей головы.

О да, это я понимала до боли.

О да, я это прекрасно понимала.

— Скажи ему… Скажи, что в бою ты понял: я — главное творение его отца, а не Стэнли Саладан, — выдохнула я, вдруг перехватив дыхание. — Скажи, что Ли всегда ставит свою семью на первое место и так будет всегда, а меня можно обманом втянуть во что угодно, даже в Безвременье. — Элис покашляла, но мне эта формулировка показалась безобидной. — Вместе мы сможем добыть эльфийскую ДНК, полученную до проклятия, как не смогли наши отцы. А потом он сможет меня убить. Скажи, что ему придётся подождать. Это у него хорошо получается.

Лицо Квена сморщилось.

— Откуда ты знаешь, что ваши отцы работали вместе?

— От мамы, — сказала я. — А Трент подтвердит, когда скажет, что Така́та — мой биологический отец.

Сомнение в глазах Квена стало сменяться недоверием.

— Ты знаешь, кто твой генетический отец?

— Я узнаю, — произнесла я уклончиво. — Только не говори мне. Трент скажет, когда будет злиться и захочет сделать мне больно. Ему это нужно. Сможешь? Сможешь держать язык за зубами? Мне надо, чтобы всё случилось, Квен. Тренту надо, чтобы всё случилось, и если ты расскажешь ему, что будет дальше, этого не произойдёт. — А если не произойдёт, он никогда… я никогда… Боже.

У Квена снова дёрнулась губа, и меня охватил панический холод: он не поверит.

— Пожалуйста! — я подняла ладонь, останавливая его; кольцо матери Трена сверкнуло между нами в утреннем свете. — Прости, но мы влюбимся. Никто этого не хотел, меньше всего — мы. Ты не хочешь, Трент не хочет, — я почти застонала. — Демоны не хотят, но это случится. И это сделает Трента лучше, целее. Квен, он станет тем, кем сам хочет быть, а не тем, кем его делал отец, лишь бы ваш народ выжил.

Квен уставился на мою руку; губы приоткрылись, будто его прошила незнакомая боль.