По классу разносится несколько стонов. Мы открываем наши книги и минут десять в тишине их читаем, хотя я не могу понять ни одного слова. Я всё ещё под впечатлением от того, что только что произошло. Жук несколько раз нацарапал у себя в блокноте одно и тоже словосочетание, которое повторялось несколько раз. Он всматривается в меня недружелюбными глазами.
— Я так понимаю, ты не поддерживаешь закон Роуза? — говорю ему.
Он фыркает.
— Вот ещё, это...
— Плюнь на это, — рычит Эш себе под нос.
— И не подумаю. Я не боюсь говорить об этом, — отвечает Жук.
— Понеслась, — Дей закатывает глаза.
— Пограничную стену надо разрушить. Без вариантов, — говорит Жук.
— Согласна, но это должно осуществляться через переговоры, в политическом дискусе, а не угрозами и терроризмом, которыми занимаются Люди за Единство, чтобы добиться своих целей, — отвечает Дей.
Кончики ушей Жука порозовели.
— Дей, ты такая наивная. Ничего не изменится, пока мы не надавим на правительство.
— Не согласна, — холодно говорит она. — Лучше всего повлиять на правительство изнутри. Когда я стану Эмиссаром...
— О, не обольщайся. Этого никогда не произойдёт. Они никогда не позволят Бутцу попасть в Ускоренную политическую программу, — отвечает Жук.
Дей смотрит на меня, и я ей слабо улыбаюсь. Грегори Томпсон оборачивается к нам и прислушивается.
— Пуриан Роуз не позволит стене рухнуть, — тихо говорит Эш. — Он слишком упорно боролся, чтобы всех разделить.
— У него не будет другого выбора, если все восстанут и проголосуют против него, — продолжает гнуть свою линию Жук.
— Ты ещё не уловил? Роуз всегда добьётся своего. Ты напрасно тратишь время, если думаешь, что он когда-нибудь позволит этому произойти, — отвечает Эш.
— Разрушение стены никому не принесёт пользы. Кто захочет, чтобы на улицы вернулись эти кровососы? — монотонно высказывается Грегори своим плаксивым голосом.
— Может, это принесёт пользу мне, — огрызаетсяЭш, затыкая Грегори. — Я бы хотел увидеть свою семью. Но не думаю, что это имеет значение для правительства? — Последнее предложение обращено ко мне.
Между нами в воздухе повисает враждебность, когда мы возвращаемся к нашим книгам. Мы продолжаем в молчании читать наши книги. Тишину нарушает Эш, постукивая ручкой по столу.
— Не прекратишь?! — я делаю вид, что разозлилась, припоминая ему мятный леденец.
Он продолжает постукивать своей ручкой, в данный момент уже осознано. Что ж, я тоже умею играть в эту игру. Я катаю во рту ещё одну мятную конфетку, постукивая ей о зубы.
Эш хлопает ручкой по столу. Она скатывается и падает, а мы одновременно наклоняемся, чтобы поднять её. Ударяемся головами. Мою голову пронзает острая боль и, как ни странно, грудь. Эш стонет и вздрагивает, чуть ли не падая со своего стула и хватаясь рукой за быстро вздымающуюся и опускающуюся грудь, будто ему трудно дышать. Он, шатаясь, поднимается на ноги и выбегает через пожарный выход.
— Что это с ним? Он более странный, чем обычно, — говорит Дей.
— Изжога, — бормочет Жук, вставая, чтобы посмотреть, как там его друг.
Я потираю шишку на лбу и смотрю во все глаза в пустоту, где ещё секунду назад был Эш. Как по мне, так это ни капельки не изжога.
Я, спотыкаясь, выхожу на городскую площадь через пожарный выход. Ноги мои скользят по неровной земле. Я не успеваю сделать и десяти шагов, как мои ноги подгибаются, и я валюсь на пол, тяжело дыша, дрожа, в то время как моё тело все горит, растапливая лёд моей крови. Что со мной? У меня сводит желудок, вены разрываются от боли. Я вонзаю ногти в мостовую, стараясь уцепиться за реальность. Моё тело яростно трясётся. Как будто меня выворачивает наизнанку.
Меня будто пронзает электричеством. Разряд проходит через кончики пальцев ног и рук, встречаясь в одной точке: в моём сердце. В груди происходит взрыв мучительной боли, и моё тело дёргается. Позвоночник выгибается дугой. Всё, о чем я могу думать,— я умираю, умираю, умираю. Я испускаю вопль отчаяния, и тогда боль проходит так же быстро, как и появилась.
Я лежу на земле, пот струится по моему лицу, грудь вздымается, а мои пальцы прижимаются к невероятно горячей коже, покрывающей всю грудную клетку, и я что-то чувствую, — то, чего не должно быть:
Медленное ровное сердцебиение.
Я издаю изумлённый возглас, который находится где-то между радостью и ужасом. По мощённой мостовой шлёпают шаги, и я склоняю голову на сторону, чтобы увидеть рядом с собой обшарпанные бутцы Жука. Он хватает меня за рубашку и оттаскивает из-под прямых солнечных лучей, прежде чем подтянуть меня наверх в сидячее положение.
— Всё хорошо, брат? — спрашивает он.
Я закрываю глаза и просто слушаю ритмичный стук моего сердца. Моё сердце... Не могу поверить, что оно и правда бьётся! После жизни в тишине это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал. В первый раз за своё существование я, правда, по-настоящему живу и не похожу на зомби, который ходит просто, как ожившее тело.
Жук трясёт меня за плечо, возвращая к реальности.
— Ты чего? — спрашивает он.
