– Почему этого никто не заметил?
– Драгенау выбрал удачный момент. Помните истерию вокруг проблемы Y2K, перед двухтысячным? Все компьютеры должны были сойти с ума при смене даты. Все были заняты, потому что наши разработчики часто использовали двузначную систему дат в программах. Почти все наши программы прошли модернизацию в той или иной форме. Наши проверяющие инженеры сосредоточились на перемене дат. В конечном итоге никакой катастрофы не случилось. Но консультанты в сфере IT разбогатели на ровном месте. В этой суматохе легко проглядеть пару строк кода. И потом никто этого не обнаружил.
– И он выжидал одиннадцать лет…
– Думаю, следователи выяснят, как террористы вышли на Драгенау. Возможно, они связывались с различными инсайдерами во многих фирмах. Рискованное предприятие, как по мне, – но, вероятно, им это удалось.
– Недолго он радовался после совершенной мести, – заметил Хартланд.
Динхоф лишь покачал головой.
– Благодарю, господин Динхоф, – сказал Хартланд. – В том числе за то, что вы так быстро предоставили чистую версию программы.
Он повернулся к Уикли, который с каменным лицом следил за разговором.
– Что касается вас… Оснований для ареста у меня нет. Но вы пытались помешать следствию, так что мы еще увидимся в суде.
Он пожал руку Динхофу на прощание и, не удостоив Уикли даже кивком, развернулся прочь. Ему предстоял еще один разговор. Не то чтобы Хартланд жаждал его, но считал это своим долгом.
– Да? – Манцано ответил на телефонный звонок в номер.
Это было консьерж.
– С вами хочет поговорить господин Хартланд.
Пьеро помедлил мгновение, затем произнес:
– Соедините.
Хартланд поздоровался с ним по-английски, справился о его самочувствии.
– Уже лучше, – недоверчиво ответил он.
– Вы проделали чертовски хорошую работу, – сказал Хартланд. – Без вас мы вряд ли справились бы. Во всяком случае, не так быстро.
Пьеро удивленно промолчал.
– Я хотел поблагодарить вас за помощь. И попросить прощения за то, как мы с вами обошлись. Но в тот момент…
– Принято, – перебил Манцано. Он полагал, что Хартланд навсегда исчез из его жизни. – Ситуация была критическая, и все мы немного вышли из себя, я так думаю.
– Точное число жертв пока неизвестно, – сказал Торхюзен из Министерства здравоохранения. – Но, по предварительным данным, только в Германии эта цифра колеблется в пределах миллиона.
Михельсен почувствовала, как в зале все на мгновение затаили дыхание.
– Повторюсь, это по предварительным оценкам. Нельзя исключать, что данное число еще возрастет. В масштабах Европы это цифра в несколько миллионов человек. При этом не учитываются возможные жертвы в долгосрочной перспективе. Например, люди, страдающие хроническими заболеваниями, лишенные должного лечения: пациенты с диабетом, сердечно-сосудистыми болезнями, диализозависимые… Или получившие дозу облучения. В радиусе десяти километров вокруг АЭС «Филиппсбург» зафиксирована опасная для здоровья радиоактивная нагрузка.
Торхюзен переключил изображение: протяженный вал свеженасыпанной земли на кладбище.
– Нельзя также пренебречь таким аспектом, как захоронение человеческих останков. В прошедшие дни люди вынуждены были хоронить умерших в братских могилах. Проблема усугубляется тем, что в некоторых случаях личности захороненных неизвестны. Нужно быть готовыми к многочисленным конфликтам с родственниками. Возможно, многие тела придется эксгумировать для подобающего перезахоронения.
Последовали фотографии опустошенных берлинских больниц.
– Больницы удастся вернуть в эксплуатацию, хоть и не в ближайшие дни, но чуть быстрее. Здесь особое значение приобретает водоснабжение, а также поставки продуктов и медикаментов. Лекарства еще имеются на складах, но производственная цепочка прервана, и необходимо все восстановить. По нашим расчетам, примерно через неделю медицинские услуги будут доступны для значительной части населения.
Шеннон со смехом навела камеру на Манцано. Она заглянула ненадолго – теперь времени у нее было немного.
– Ты теперь герой! – воскликнула она. – Ты прославишься!
Пьеро заслонил лицо рукой:
– Всю жизнь мечтал…
– Но ты ведь дашь интервью?
– А почему бы нам не поменяться ролями? Я возьму интервью у тебя. Все-таки ты добыла компьютер, с которого я вышел на нужный сайт.
У Лорен снова зазвонил телефон. Она обменялась парой реплик с собеседником, отключилась и кокетливо заметила:
– Меня и так отовсюду дергают…
– Ты же знаменитость, – отпарировал Манцано.
– Я лишь разношу новости. – Шеннон села на диван и задумчиво посмотрела на Пьеро: – О чем ты думаешь?
– То есть?
Вся задиристость из ее голоса испарилась; теперь Шеннон говорила мягко, но уверенно:
– Прости, но мы столько пережили вместе, и я вижу, что тебя что-то заботит.
– Может, как раз то, что мы пережили?
Шеннон бросило в жар. Она почувствовала, что краснеет, и ей стало неловко. Лорен по-прежнему не могла разобраться в своих чувствах к Пьеро. За время своей одиссеи они заметно сблизились, во многих смыслах. Но, прислушиваясь к себе, Шеннон признавала, что воспринимала его скорее как старшего брата, которого у нее никогда не было.
