Портье потребовалось несколько минут, прежде чем прошел звонок. Наконец он положил трубку.
– Я дозвонился только до одной фирмы. У них осталась одна машина. Но обойдется недешево.
– Сколько?
– Сто пятьдесят евро. В сутки.
– Что там у них? «Феррари»?
– «Порше».
Шеннон повела плечами. Лаплан будет в бешенстве.
– Ладно, давайте.
– Оплата только наличными.
Лорен замерла. Похоже, надо повременить с эмоциями. Чтобы заполучить машину, ей придется проредить запасы наличности.
Пусть так! Теперь это не имело значения. Она попросила портье объяснить дорогу.
Через час Шеннон уже вставляла ключ в замок зажигания серебристого купе с яркими полосами по кузову, как у гоночной машины. Она включила передачу и осторожно попробовала газ. Мотор взревел. Сотрудник прокатной службы смотрел на нее с тревогой. Шеннон помахала ему и направила машину к выезду.
По дороге к отелю она более-менее свыклась с норовом болида.
Шеннон постучала в номер Манцано и, когда итальянец открыл, с ходу призналась:
– У меня проблема. Мне нужно где-то переночевать. Но в целом городе нет ни единого свободного номера. Вот я и подумала, раз вы уже так мне помогли, может…
– Что? Я мог бы вас приютить?
– Я здесь никого больше не знаю.
– А что с зятем ваших соседей, господином Болларом?
– Он со мной даже разговаривать не желает.
– Завидую вашей вере в людей. – Манцано покачал головой. – Готовы разделить постель с совершенно незнакомым человеком…
– Номер!
– В котором только одна кровать. Диван слишком маленький, чтобы спать на нем.
– Я не заберусь на вашу половину, – пообещала Шеннон.
– Надеюсь, вы не храпите.
В казармах у Трептов-парка шла напряженная работа. Весь день напролет Хартланд и его коллеги просматривали данные за последние несколько лет, собирали непрерывно поступающую информацию, анализировали и разбивали по категориям.
Трое человек помогали Хартланду разбирать сообщения от энергетических компаний.
Тысячи инженеров были заняты тем, что пытались отыскать дефекты и выяснить причины сбоев, в то время как десятки сервисных групп обследовали важнейшие линии передачи.
– На многих электростанциях проблемы с запуском, – заключил один из помощников, склонившись над кучей листов. – У них не получается создать устойчивые узлы и синхронизировать сети.
– У нас уже два сообщения о неисправностях, – заметил Хартланд, просматривая списки. – На подстанциях Остеррёнфельд и Любек-Баргербюк пожары уничтожили несколько трансформаторов.
– Ну, замечательно, – простонал помощник. – Значит, они не вернутся в строй еще несколько месяцев.
Но Хартланд уже не слушал его. Поступило новое сообщение – от одной из крупнейших сетевых организаций. К сообщению было приложено несколько изображений.
– Взгляните, – сказал Хартланд коллегам.
На снимках поперек поля лежал покореженный каркас опоры высоковольтной линии. Это напоминало рампу американских горок. Несколько поперечных балок неуклюже торчали, направленные в свинцовое небо, и с них, точно обрезанные нити гигантской марионетки, свисали обрывки кабелей.
– Опору свалили взрывом, – заключил Хартланд.
– Это значит, – объявил Боллар, – что противник, расстроив работу программного обеспечения, в созданном хаосе уничтожает физическое оборудование электросетей, – он показал на карту. – Только что поступило сообщение из Испании. Была подорвана опора высоковольтной линии. И нам неизвестно, не происходит ли подобное где-нибудь еще. У операторов электросетей недостаточно персонала, чтобы контролировать все трассы и сооружения. На текущий момент проверить удалось ничтожно малую часть линий электропередачи.
– Может, кто-то пользуется случаем и пытается извлечь свою выгоду? – предположил кто-то из собравшихся.
– Или кто-то последовательно пытается нанести наибольший урон, – ответил Боллар. – Атака на программное обеспечение, возможно, была лишь первым шагом. Нам пока неизвестно, как именно это произошло и кто находится под прицелом. Но одно известно точно: в ближайшие дни электроснабжение пусть и на примитивном уровне, но удалось бы восстановить. Совсем иное дело, если будут разрушены стратегически важные сооружения, такие, как подстанции или распределительные трассы. Некоторые из этих элементов могут быть восстановлены лишь в очень длительный срок, что осложнит восстановление подачи.
– Эти доводы никуда не годятся, – горячился Уикли. – Потребителей этим не подкупишь.
На экране можно было видеть список тезисов:
– Хотел бы я посмотреть на домохозяйку, а еще лучше, на работающую мать, – бушевал Уикли, – которая включает машинку, только когда это выгодно. Или перекладывает все на электронику. Стирка происходит в два часа ночи, а еще четыре часа белье преет в барабане и уже пахнет сыростью, когда утром его развешивают. Людям ведь нечем заняться по утрам, кроме как развешивать белье…
