– И не вздумайте возвращаться! – прокричал им вслед фермер. – В следующий раз я прицелюсь получше!
– Невкусно!
Бернадетта бросила ложку в тарелку с картошкой и овощами.
– Ничего другого нет, – сказал Боллар.
– Я хочу спагетти!
Мари закатила глаза. Лекарство ей помогло, и жар уже спал.
– Ты же видишь, что плита не работает. Как я нагрею воду для макарон? В камине?
При этом, как считал Боллар, для детей все складывалось не худшим образом. Им не нужно было ходить в школу, они могли играть целыми днями, и в сложившихся условиях родители были к ним более снисходительны.
– Все равно! И я хочу посмотреть телевизор!
– Бернадетта, довольно!
– Нет, нет, нет!
Она спрыгнула со стула и выбежала с кухни.
Франсуа видел отчаяние в глазах жены. Он встал и пошел за дочерью. Бернадетта сидела в гостиной перед камином и сосредоточенно расчесывала куклу. Только выпяченная нижняя губа выдавала ее упрямство.
Боллар сел на пол рядом с ней:
– Послушай, милая…
Дочь опустила голову и нахмурила брови, выпятила еще дальше нижнюю губу и с удвоенным усердием принялась чесать куклу.
– Понимаю, все не так просто, но мы…
Бернадетта всхлипнула, и Франсуа увидел, как дрожат ее маленькие плечи. Прежде он за ней такого не замечал. Девочка плакала не от злости или упрямства. «Дети, может, и не вполне понимают, что происходит, – думал он, – но все чувствуют». Их растерянность, напряженность и страх. Отец погладил ее и обнял. Рыдания сотрясали хрупкое тело девочки, слезы падали на его рубашку.
Франсуа привлек ее к себе и стал мягко покачивать. «Нам всем тяжело, милая, – думал он. – Нам всем тяжело».
В свете луны показались очертания покосившегося сарая в поле.
Лорен и Пьеро повернули к нему, увязая ногами во вспаханной земле. Строение размером примерно пять на пять метров не имело окон, дверь оказалась открытой.
Шеннон порылась в рюкзаке и отыскала спички, взятые еще из Парижа. Зажгла спичку и посветила. Внутри, насколько удалось разглядеть в скудном свете, лежали остатки сена и несколько трухлявых бревен.
– Тут ненамного теплее, – заметил Манцано.
– Мы это исправим, – сказала Шеннон.
Сквозь дыру в крыше падал свет луны. За несколько минут она собрала в небольшую кучу остатки дерева и соломы и развела костер. По стенкам заплясали отсветы. Пьеро сел и протянул руки к огню.
– Красота, – вздохнул он. – Где ты этому научилась?
– В скаутах, – ответила Шеннон. – Никогда бы не подумала, что однажды это пригодится.
Она понимала, что небезопасно спать возле такого костра. От снопа искр мог загореться весь сарай, и они просто задохнулись бы во сне.
Некоторое время оба молча смотрели в пламя.
– Безумие какое-то, – произнес наконец Манцано.
Шеннон не ответила.
– Одна мысль не дает мне покоя, – продолжал он. – Чего добиваются эти люди, перекрыв кровоток нашей цивилизации? Вот этого? Чтобы мы грабили и убивали друг друга? И скатились в каменный век?
– Это им удалось, – с горечью заметила Лорен.
Она встала, вытряхнула рюкзак и протянула ему кое-что из одежды.
– Вот, подложить под себя и укрыться.
– Одно им пока не удалось.
– Что же?
– Не все еще превратились в дикарей. Спасибо.
Манцано свернул две футболки и свитер и подложил под голову. Шеннон проделала то же самое с брюками. Они легли друг напротив друга, лицами к костру. Лорен чувствовала холод по спине, но уже не такой пронизывающий, как снаружи. Пьеро уже закрыл глаза.
Шеннон последила за искрами, стреляющими из горящего бревна, и закрыла глаза в надежде, что утром они все же проснутся.
– Драгенау был вовсе не Драгенау, – заявил Хартланд.
Присутствовали Динхоф, остатки управляющего персонала «Талэфер АГ» и даже сам Уикли.
– По крайней мере, в отеле. Он зарегистрировался там под именем Чарльза Колдуэлла. Это имя говорит вам о чем-нибудь?
Присутствующие покачали головами.
– Готов предположить, что Драгенау – тот, кто нам нужен. Он отправился на Бали не в отпуск. А чтобы исчезнуть. К его – и нашему – несчастью, сообщники или заказчики не питали к нему доверия. Поэтому им пришлось устранить его. Что плохо для нас, поскольку от него мы теперь ничего не узнаем.
– Всего лишь догадки, – язвительно заметил Уикли. – А если убитый и есть Чарльз Колдуэлл? С чего вообще Драгенау делать это?
– Деньги? – предположил Хартланд.
– Уязвленная гордость, – вставил Динхоф. – А потом и месть.
Уикли одарил его испепеляющим взглядом.
– То есть? – спросил Хартланд.
– Много лет назад, – Уикли вздохнул, – еще студентом, Драгенау основал фирму по разработке автоматизированных систем. Он был великолепным инженером, но плохим продавцом. Разрабатывал выдающиеся продукты, но не мог по-настоящему выйти на рынок. Поначалу он составлял нам конкуренцию, но в перспективе у него не было шансов против нашего концерна. В конце девяностых мы его перекупили. Фирма Драгенау погрязла в долгах, в том числе из-за правовых споров с «Талэфер». Покупка его фирмы явилась прежде всего стратегическим шагом, чтобы заполучить самого Драгенау. Он стал нашим главным разработчиком.
