— Тебя мало кто видел. И мы знаем, что ты из другого мира, странного и дикого. Это все объясняет. Но если бы ты захотела жить в Илибурге, шансов на приличную жизнь у тебя бы не было.
В дальней камере всхлипнула Росси.
— Я ведь просто хотела заработать, — сквозь слезы проговорила она. — Амин предлагал хорошие деньги за прислуживание таинственной тэссе. Я была так рада, что меня выбрали! А потом Мангон предложил еще два раза по столько же. Я не верила своему счастью! Я бы выкупила закладную за дом и, может быть, хватило бы на приданое. Если бы я знала, о, если бы я знала! — и она разрыдалась в голос, впервые за три дня выплескивая все, что накопилось в ее нежном сердце.
— Росси, прости меня, — все, что могла сказать Таня. Но ответа не получила.
Спустя несколько часов она забылась тревожным сном. Провалилась во тьму, потому что ворочащаяся в сердце тревога не давала нормально спать. Она приносила с собой странные видения, наполовину состоявшие из яви, наполовину — из страхов. Очнулась Таня от звука голосов.
— Росси! Росси, — это Жослен пытался дозваться до подруги, не разбудив Таню.
— Что случилось? — откликнулась Росалинда. По бодрому голосу было ясно, что она не спала.
— Я хочу предложить кое-что. Только обещай, что подумаешь.
— Хорошо, — бесхитростно согласилась та.
— Выходи за меня замуж, — выпалил Жослен.
— Что? — переспросила Росси, и Таня на своей соломе закрыла рот рукой от удивления и странного восторга.
— Послушай, я знаю, что кандидат я не очень. Но вроде нравился тебе… до всего этого. И я подумал, может быть, ты согласишься быть моей женой?
Таня подобралась поближе к решетке, чтобы лучше слышать.
— Знаешь, пару недель назад я бы прыгала от восторга, — спустя минуту заговорила Росси, и слова ей явно давались с трудом. — Но сейчас все изменилась. На мне почти клеймо. Я в отчаянии, постоянно плачу, а еще от меня пахнет так, будто я месяц жила в коровьем хлеву. Я не гожусь в жены. И не нуждаюсь в твоей жалости.
— Что за бред? — с излишним жаром воскликнул Жослен и продолжил тише: — Я знаю тебя, знаю, насколько ты добрая и нежная. Ничего не изменилось. Я не позволю никому судить тебя. И не хочу никому тебя отдавать.
— Ты же не любишь меня, Жослен, — с тоской проговорила Росси, прижимаясь лбом к холодным прутьям.
— Я люблю тебя. Как подругу, да, но это отличное начало. Пожалуйста, выходи за меня.
Росси молчала. Было слышно, как она всхлипывает. Ее сердце разрывалось между любовью и остатками гордости, Таня прекрасно это понимала. И несмотря на то, что не чувствовала себя больше достойной ее дружбы, с наигранной строгостью проговорила:
— Давай убирай слезы и соглашайся! Я не буду слушать в ночах твои сожаления!
Росси хихикнула сквозь слезы.
— Если ты не возьмешь меня в мужья, никто же больше не возьмет! — подыграл ей Сен-Жан. — И я умру в одиночестве.
— Ну хорошо, — от слез у Росси началась икота, и согласие ее вышло совсем не таким, каким бы хотелось. Все было совсем не так, как в мечтах, что уж говорить. — Я буду твоей женой.
— Я так рад, дорогая.
Жослен протянул сквозь прутья руку, и Росси сжала его пальцы.
Став свидетелем жизнеутверждающей сцены посреди отчаяния темницы, Таня еще больше укрепилась в желании выбраться оттуда. Она заснула, придумывая план побега, и проснулась с такими же мыслями. Впервые взялась за свой блокнот с тех пор, как угодила в лапы Ястина, и исчеркала несколько страниц схемами и пунктами, но ничего дельного не придумывала. Жослен тоже оживился, да и Росси начала наконец разговаривать. Некоторыми своими соображениями Таня делилась с друзьями, и если сначала они скептически относились к ее идеям, постепенно тоже заразились энтузиазмом.
— Ты открывала когда-нибудь замки? — спросил Жослен, передавая Тане шпильку Росси, которая теперь была ей не нужна.
— Никогда, — призналась Таня.
— Тогда у тебя ничего не получится. Просто вертеть ее бесполезно. И в обратную сторону тоже, — комментировал он. — А так ты ее сломаешь. Ну вот, я же говорил!
— Ты не помогаешь, — Таня выбросила бесполезные железки за решетку.
— Эй, я нашел тебе заколку! Это почти полдела.
Все планы они обсуждали только ночью, эксперименты проводили тогда же. И хоть они оценивали свои шансы как крайне призрачные, не хотелось, чтобы кто-то подслушал их маленькие секреты. Однако в ту ночь было неспокойно. Началось все с отдаленных криков, но глубоко в подвале понять что-то было невозможно.
— Что там происходит? — спросила Таня, вставая на носочки, будто это помогло бы слышать лучше.
— Не понятно. Может быть, восстание добралось до лаборатории? — предположил Жослен.
— Интересно, а если нас найдут мятежники, нас освободят? — спросила Росси.
— Может быть. Если вообще спустятся сюда. Иначе мы умрем от голода, — мрачно улыбнулась Таня.
— Спаси Матерь! Что ты такое говоришь? Я же только стала невестой.
