Блеск и нищета 90-х полностью

И этот список можно было бы продолжать еще и еще…

1992 год, Тольятти. Сольный концерт Алены Апиной. Публика кричит от восторга. Музыканты начинают наигрывать первые аккорды хита «Вишневая девятка». Неожиданно, напролом через толпу, на сцену прорывается широкоплечий парень в малиновом пиджаке. Возможно, он только что освободился из заключения – в то время посидеть в тюрьм – это было как нацепить медаль: «Он сорвал со своей шеи золотую цепь (как у него голова при этом не отлетела, я не понимаю) и таким красивым жестом – бах: «Вот, Аленка, тебе»! Не принять было неловко, он с таким лицом это сделал. Я говорю: «Спасибо тебе, парень, большое». Цепь я отложила на черный день. Я думаю, внукам достанется, она весит, наверное, граммов 400, такая вот богатая золотая цепь».

Не принять такой подарок в начале 1990-х было равносильно самоубийству. После концерта обязательно бы поползли слухи, что Апина «правильных парней» не уважает, и в этот город въезд певице был бы заказан. Но это в лучшем случае… в худшем был бы серьезный разговор после концерта, в окружении этих самых правильных парней.

Бандюганы уже были везде и всюду, уже появился рэкет. Все искали легкой наживы. Все эти люди из подворотни, сторожа, водители, начальники гаражей, – они вдруг превратились в новых русских.

В начале своей творческой карьеры Алена Апина не раз сталкивалась с бритоголовыми ребятами в малиновых пиджаках и со временем даже научилась находить с ними общий язык и аккуратно отвергать все претензии «папиков» на свое звездное общество, а иногда и тело. Однажды на гастролях певицу пригласил на рандеву местный авторитет. Он специально выкупил ресторан, чтобы поужинать с известной исполнительницей. Алена понимала, что единственный способ отделаться от навязчивого «кавалера» – это напоить его. Однако даже в нетрезвом состоянии кавалер решил подвезти певицу и продюсера до гостиницы. Пришлось садиться в машину:

«Я понимаю, что нужно ехать, я опускаю голову вниз, директор говорит мне: «Что ты там?» – «Да что-то мешает». Он: «Да выкинь ты это». Я смотрю, что это такое, поднимаю… и мое лицо белеет. Это был топор. Причем самое интересное, он был весь в крови, я не знаю в чьей, может быть, он порося у кого-то рубал. А может быть, и нет… Вот такие вот были веселые времена».

Была такая организация, очень могущественная и профессиональная, – Госконцерт, которая занималась гастролями и понимала, что сегодня мы отправляем артиста в Сибирь, завтра в Поволжье, то есть была некая территориально-географическая политика. Как только рухнула эта структура вместе с системой планирования, все резко изменилось.

Мало кто знает, но в начале 1990-х, чтобы устроить выступление артиста, например в Самаре, нужно было обращаться не в Госконцерт, как раньше, а к местной братве. В каждом городе было, как правило, несколько группировок. Договоренностей между ними не существовало, кто первый успеет к самолету или поезду артиста, тот и в прибыли.