– Мне было тоскливо – одиночество терзало и душу, и тело, – продолжала Евдоксия. – У меня появился любовник – и не один. Я вела себя отвратительно. Мой муж обвинил меня, обозвав продажной женщиной, шлюхой, и сказал, что у него есть свидетели, чтобы это доказать. – Она снова глубоко вздохнула. – Маддалена взяла вину на себя. Она настаивала на том, что это ее, а не меня видели с посторонним мужчиной. Я знаю, она сделала это ради Джулиано, а вовсе не ради меня. Я могла позаботиться о мальчике, а она нет.
Анна с трудом сглотнула – горло сжало спазмом.
– Маддалену признали виновной, и она понесла наказание за блуд. Спустя некоторое время она умерла от побоев и лишений. Думаю, к тому времени она сама мечтала о смерти. Маддалена никогда не переставала любить Джованни Дандоло, и ей не оставалось ничего иного, кроме смерти.
Евдоксия захлебнулась слезами.
– Мой муж знал, что в таверне в тот вечер была именно я, знал, почему Маддалена взяла мою вину на себя. Он заставлял меня развестись с ним и принять постриг. Но отказался оставить у себя Джулиано. Он бы вышвырнул его на улицу или продал бы людям, которые покупают детей бог знает для каких целей. – Евдоксия содрогнулась. – Я взяла племянника и убежала из Никеи. По пути в Венецию мне пришлось побираться и даже торговать своим телом… Добравшись до места, я передала ребенка его отцу. Человека по имени Дандоло несложно было найти. Я подумывала о том, чтобы остаться в Венеции и даже умереть там, но у меня не хватило духу. Что-то в глубине души требовало иного искупления моих грехов. Я вернулась в Никею и приняла постриг, как и обещала мужу. Я прожила здесь почти сорок лет. Вероятно, я обрела душевный покой.
Анна кивнула; ее лицо тоже было мокрым от слез.
– Человеческие ошибки, одиночество и томление легко понять. Конечно, вы обрели покой… Можно ли мне привести к вам Джулиано, чтобы вы рассказали ему эту историю?
– О да, прошу тебя, приведи его! – воскликнула Евдоксия. – Я… я даже не знала, жив ли он. Скажи, он вырос хорошим человеком? Он счастлив?
– Он замечательный, – ответила Анна. – И встреча с вами как ничто другое сделает его счастливым.
– Спасибо. – Евдоксия вздохнула. – Не беспокойся по поводу снотворного. Оно мне не понадобится.
Джулиано отдал икону папе римскому. Венецианец предпочел бы вернуть ее Михаилу, но понимал: если он это сделает, Михаилу придется упаковать ее и снова отправить в Рим. Икона может сгинуть в море, особенно в это время года.
Поэтому, когда папский посланник явился к Джулиано, тот немедленно продемонстрировал икону и вручил ее пришедшему, чтобы тот отвез ее в Рим в дар от Венецианской республики. Дандоло сказал, что отбил икону у пиратов. Конечно, никто ему не поверил, но это не имело значения. Они распили бутылочку хорошего венецианского вина, приятно провели время, а затем посланник ушел, унося с собой икону под охраной целого отряда солдат.
Джулиано отправился в Константинополь и прибыл туда спустя шесть недель. Пройдя под парусами вверх по Мраморному морю, против мощного встречного ветра, он был рад, когда наконец бросил якорь в водах Золотого Рога. Знакомые очертания огромного константинопольского маяка, красноватые стены Святой Софии согрели его душу. Однако Джулиано прекрасно понимал: это лишь иллюзия безопасности.
Как только он ступил на берег, начальник порта вручил ему письмо. На нем было написано имя Джулиано и пометка «срочно». Это письмо оставили два дня назад.
Дорогой Джулиано!
Через моего доброго друга Аврама Шахара я нашел родственницу твоей матери. Однако время не ждет. Она стара и очень слаба. Я навестил ее, и, боюсь, ей осталось совсем немного.
Она рассказала мне правду о твоих родителях, и я могу повторить тебе все лично, но было бы гораздо лучше, если бы ты услышал все из ее уст. Это принесет мир и покой ее душе.
Уверяю, это история, которую ты хотел бы услышать.
Анастасий.
Джулиано поблагодарил начальника порта и вернулся на свой корабль. Он передал командование своему помощнику и, даже не дав себе труда переодеться, сразу отправился к Анастасию.
Евнух стоял в дверях своего дома и разговаривал со Львом. Повернувшись, лекарь заметил Джулиано, и его лицо просияло от удовольствия.
Дандоло шагнул вперед и схватил Анастасия за руку, забыв на мгновение, насколько тот нежнее его. Опомнившись, венецианец ослабил хватку.
– Ты не представляешь, как я тебе благодарен!
Анастасий отступил на шаг, по-прежнему улыбаясь. Он оглядел Джулиано, его видавшую виды кожаную одежду со следами соли.
– Мы должны отправиться сегодня вечером. Это будет нелегкое путешествие, – виноватым тоном заметил евнух. – Но не стоит его откладывать.
Джулиано не пугали предстоящие трудности, но он рад был возможности отдохнуть хотя бы пару часов.
– А что, Симонис заболела? – спросил венецианец.
– Она решила жить отдельно, – слабо улыбнулся Анастасий. – Иногда она приходит днем.
Евнух больше ничего не добавил, но Джулиано почувствовал, что эта тема причиняет Анастасию боль.
