Анатолий Егин, член Союза писателей России, автор пяти стихотворных сборников и книги повестей и рассказов «Суд идет…». В своем новом произведении автор предлагает читателю по-другому посмотреть на роль Золотой Орды и ее ханов в формировании Российского государства из раздробленных и враждующих русских княжеств, задает вопрос: а было ли татаро-монгольское иго? Или это было новое государство, в состав которого входили русские княжества. Автор обосновывает предпосылки и условия образования Великого государства Российского, многоязычного и многоконфессионального.
Ночь заканчивалась, на востоке зарделась светлая полоска, ярко-красный серпик поднимающегося солнца нежно разрезал горизонт, и первые лучи его позолотили минареты мечетей и купола православного храма Сарая, упали на изумрудную, только что появившуюся липкую листву деревьев, по пояс стоявших в воде Ахтубы. На город опустилась легкая, как весенний воздух, тишина, замолкли петухи, возвещавшие рассвет, притихли вездесущие собаки, все замерло перед наступающим днем. В этой пронзительной тишине вдруг заскрипели и открылись тяжелые ворота усадьбы хана Тогрула, правнука великого Бату – завоевателя Руси и Восточной Европы, первого хозяина улуса Джучи, западной части Великой Монгольской империи, созданной Чингисханом. Из ворот медленно выехала тяжелая арба, груженная огромными глиняными сосудами, мулы не спеша спускали ее с крутого берега Ахтубы к бурлящей мутной воде. Шел месяц могой 1291 года, месяц, когда распускается листва, когда неудержимые талые воды, несущиеся буйными потоками с севера, соединяют Итиль и Ахтубу в одну огромную реку, заполняя многочисленные озера и ерики поймы.
На берегу арбу поджидала большая лодия. Десять крепких рабов быстро и слаженно перегрузили на судно сосуды, мощно ударили веслами по воде, и лодия в момент скрылась в стоящих в реке деревьях. Ахтуба бурунила, пытаясь снести тяжелое судно, но рабы, погоняемые злым надсмотрщиком, упрямо гребли и гребли без отдыха.
К правому берегу Итиля пристали, когда солнце уже полностью поднялось над горизонтом и заблестело на росистой траве сочной, благоухающей степи. Лодию подхватили десятки пар сильных рук монгольских воинов, часть из них поднялись на судно и начали стучать по сосудам условным стуком, услышав из одного ответ, воины споро вскрыли огромный кувшин, наружу, щурясь от яркого солнца, выбрался мальчик лет десяти. Мальчишку, радостно улыбаясь, обнял богато одетый воин. Это был его дядя по материнской линии Айдарбек. Широкие плечи дяди, сильные руки, крепкие ноги и хорошее оружие делали его грозным, но ласковые глаза блестели искрами доброты и счастья. Он радовался, так как хорошо выполнил долг перед сестрой. Он верил, он знал, что теперь-то их никто не догонит, никто не возьмет.
Дядя с племянником поднимались по крутому правому берегу Итиля, а охрана Айдарбека безжалостно заколола кинжалами рабов-гребцов и надсмотрщика, разбила кувшины и затопила лодию, быстрая вода окрасилась кровью, потащила трупы ни в чем не повинных людей под коряги, храня еще одну тайну золотоордынских ханов.
Мальчика одели в удобную военную одежду, он ловко приторочил небольшую кривую саблю к поясу, поправил лук, колчан и привычно взлетел в седло низкорослого монгольского коня. Юнца плотно окружили две сотни отборных воинов со сменными конями, и небольшой отряд рысью поскакал по степи на юго-запад, в черкесские горы, обходя ямские станции и привычные маршруты кочевок, охраняя жизнь Узбека, наследника золотоордынского престола, праправнука Бату-хана.
А на берегу Ахтубы, в столице Золотой Орды Сарае разрывалось от горя сердце Арибах – матери Узбека, черноокой красавицы, стан которой был гибок и прекрасен, как виноградная лоза. Даже полные слез и печали глаза не могли скрыть обжигающей красоты молодой горянки. Сегодня ее не радовало ничего – ни яркий весенний день, ни свежие фрукты, привезенные восточными купцами, ни блеск новых украшений, она металась по комнатам гарема, отмахивалась от назойливых служанок, утешавших ее, и молила Аллаха, да будет вечно благословенно имя его, чтобы сохранил жизнь сыну, маленькому Узбеку.
Арибах сочувствовали все. Еще бы, потерять за один день и мужа, и сына! Нет страшнее и больше горя у женщины, чем это!
Свекор Арибах, всемогущий хан Золотой Орды Менгу-Тимур родил на свет десять сыновей и, не собираясь умирать в сорокалетнем возрасте, не позаботился о наследнике, не оставил никакого завещания. Смерти Менгу-Тимура никто не ждал, она наступила внезапно от нарыва в горле в 1280 году.
Власть в Золотой Орде практически узурпировал темник Ногай, дед которого, Бувал, сын первенца Чингисхана Джучи, родился от наложницы, что перечеркивало всем его потомкам путь к трону. Но упрямый Ногай сумел возвыситься при хане Берке от командира небольшого отряда до командующего армией, и несмотря на ряд проигранных битв, Берке держал его близко к верховной власти, ценя его преданность в борьбе за трон с другими Чингисидами. Ногай был известен в окружающем мире как влиятельный и мудрый сановник, пользовался большим уважением арабских правителей.
