Правовая оговоркаЭто произведение описывает сексуальные отношения несовершеннолетних мальчиков между собой и со взрослыми.Если вы не приемлете этого - не читайте.Если вы неуравновешанный гомофоб, подверженный приступам ярости в отношении того, что понять не в состоянии, обратитесь к психиатру.Если вы просто любопытствующий, сто раз подумайте, прежде чем начнёте читать.######################Ему четырнадцать. Он гей. Как ему выжить в нашем нетерпимом мире?
Школа была новой. Новая школа в новом районе нового города.
Впрочем, можно ли считать новым город, которому уже тридцать лет? По сравнению с тысячелетней историей других городов он был еще младенец. Но для нарядных первоклашек, чинно идущих с родителями на первый в жизни урок, город был стар, как мир.
Школа была красивой. Большое трехэтажное светлое здание с огромными окнами вызывало зависть к тем, кто будет бежать в него каждое утро, и сожаление к тем, кто будет покидать его после уроков, днем.
Школа была современной. Спонсоры не поскупились. Мэрия не пожалела средств.
Школу обустроили по самым новейшим требованиям, с компьютерами, с кабинетами химии, физики, английского и немецкого языков, с двумя спортзалами: большим и малым. Хотели даже выстроить бассейн, но что-то не сложилось.
Строители постарались на славу. Они сдали работу, аккурат перед началом учебного года, в августе, оставив учителям, родителям учеников и директору полмесяца для самостоятельного устранения мелких недоделок, которые всегда оставляют новосёлам.
Они подкрашивали, подбеливали, подпиливали, подкручивали, подвинчивали, чтобы первого сентября школа могла принять учеников.
После длинной и скучной речи директора, после торжественных речей гостей и спонсоров дети разошлись по классам, оставив родителей переживать на улице.
Занятия потекли неспешно, превращаясь постепенно в обычную рутину...
Понедельник
Восьмой «В» откровенно скучал. Математичка распиналась у доски, объясняя жутко занудную теорему, мало обращая внимания, слушают её или нет, а ученики занимались своими делами. Кто-то увлеченно списывал сочинение, которое надо было сдавать через урок, кто-то перелистывал глянцевые страницы каталога с одеждой — наверняка девчонки, на задней парте шепотом рассказывали жутко пошлые анекдоты, кто-то глядел на часы и телепатировал уборщице нажать наконец-то на звонок; в общем, шёл обычный урок.
Неожиданно распахнулась дверь, и вошёл директор. За ним, отстав на пару шагов, столь же уверенно в класс шагнул незнакомый мальчик. Класс недружно стал подниматься, но директор махнул рукой, мол, не нужно церемоний.
— Извините, Алевтина Сергеевна, за вторжение. Я хочу представить нового ученика. Знакомьтесь, ребята, это ваш новый товарищ. Он немного задержался, но, думаю, нагонит учебу. Его зовут Дмитрий Войзин. Ну, принимайте в коллектив.
С этими словами директор дружелюбно кивнул ученикам и покинул кабинет, оставив новичка под обстрелом тридцати пар глаз. Будущие друзья и товарищи настороженно и с любопытством разглядывали новичка с ног до головы. А посмотреть было на что.
Мальчик был невысокий, очень худой, стройный, с иссиня-черными короткими волосами, аккуратно зачесанными на пробор, и спадающей на лоб светлой прядкой. Школьную форму, как известно, отменили и на новичке были стильная светло-коричневая куртка под армейский фасон, того же цвета брюки и кремовые туфли на липучках.
Но класс поразила не шикарная одежда. Что они, шмоток не видели? Удивление вызвало маленькое блестящее колечко в ухе. В ПРАВОМ ухе! Не все знали, что это значит, но большинство были в курсе, и сдержанный гул пронесся по кабинету, а когда новичок вынул руки из карманов, тут уже раздались возмущенные возгласы:
— На фиг он нам нужен!..
— Пусть валит, откуда пришел!..
Сквозь кожу на узких кистях отчетливо просвечивали синие прожилки (наверное, отсюда и появилась метафора «голубая кровь, белая кость»), а ухоженные ногти покрывал ярко-красный лак, словно мальчишка обмакнул кончики пальцев в свежую кровь. Как ему удалось пройти фейс-контроль у очень строгого директора школы, отставного военного, который даже девочек заставлял снимать все побрякушки и смывать косметику с лица да лак с ногтей, было большой загадкой.
И уж совсем добивал взгляд мальчишки. Темно-претёмно зеленые кошачьи глаза смотрели насмешливо, без малейшей тени смущения. Никакого страха. Кончиками губ мальчишка пытался подавить легкую усмешку. Новички так себя не ведут...
Учительница внимательно осмотрела класс в поисках свободного места.
— Садись к Гончаренко, — сказала математичка и отвернулась к доске, с намерением продолжить урок.
Не тут-то было.
— А чё это ко мне?! Нужен он здесь!
Грузный Толян Гончаренко резво обхватил здоровенными руками парту за края и уселся на оба стула сразу.
— Гончаренко! — попыталась урезонить его Алевтина Сергеевна. — Как ты себя ведешь?!.. Твое счастье, нет времени. Как тебя, Войзин? Садись за четвертую парту, к Бардину. Или ты тоже возражаешь?
Тот вскочил.
— Пусть этот гомик в другой класс идет! Не нужен он нам такой!
Так прозвучало ЭТО слово... Новичок ухмыльнулся уже открыто. Улыбнулся нахально, весело, во весь рот, сверкнув белоснежными зубами.
— Иди ко мне, — в повисшей тишине раздался тихий, чуть слышный голос из середины третьего ряда.
