Услышав распоряжения Кега, солдаты энергично принимаются за дело, и вскоре мы уже вчетвером по очереди забрасываем снег в ванну. Кег к тому же бросает туда несколько раскаленных на огне камней, отчего снег шипит и начинает быстрее таять быстрее.
Когда таз наполняется доверху, руки у меня немеют, перчатки промокли насквозь, но я довольна. Я засовываю перчатки в карман пальто, и мы вчетвером осматриваем результат нашего труда.
Заметив какое-то движение, я оглядываюсь и вижу, что Полли и Рисса выглянули из палатки и глазеют на меня. Я иду прямо к ним и, порывшись в кармане и вытащив мыло, бросаю кубики в руку Риссы.
– Тут на всех хватит, – говорю я.
Девушки только молча смотрят на мыло, потом на таз, костер и стражников.
Рисса поджимает губы.
– Если ждешь, что мы упадем перед тобой ниц и будем целовать ноги, то ты глупее, чем кажешься.
– Мне ничего не нужно, – искренне говорю я ей, потому что так и есть.
Я не жду от них благодарности. Даже перемирия не жду. Просто захотелось хоть чем-то их порадовать, потому что в случившемся нет их вины. Им наши злоключения тоже дались нелегко.
Это меньшее, что я могу сделать, чтобы хотя быь немного облегчить их тяготы. У меня есть свобода и удобства, каким бы странным это ни казалось. Они тоже этого достойны, поэтому я и делюсь с ними.
– Приятного купания, – говорю я и, развернувшись, ухожу.
Когда возвращаюсь к своей палатке, Кег меня нагоняет.
– Очень добрый поступок с твоей стороны, – замечает он.
– Ты как будто удивлен.
– Эта армия – кучка сплетников. Я слышал, что недавно эти женщины тебя прогнали.
От стыда горят кончики ушей.
– О. – И без того было плохо, что свидетелями нашей стычки с Полли оказались двое стражников, но теперь, когда слух об этом разлетелся по всему лагерю, стало еще хуже.
– Некоторые бы сказали, что они не заслуживают твоей доброты, – намекает Кег.
Я качаю головой, смотря себе под ноги.
– Доброту не нужно заслуживать. Она должна дароваться просто так.
Кег тихо смеется.
– Моя мама всегда говорила что-то подобное, – глядя на меня, отвечает он. – И знаешь, что?
– Что?
– Она была чертовски умной женщиной.
Прожив в Шестом королевстве десять лет, я думала, что видела холод во всех его проявлениях. Но когда мы пересекли границу Пятого королевства, поняла, как ошибалась.
Холод Шестого королевства – это ледяной ветер, острая, как иглы, снежная крупа, метель, вызванная плачем скорбящего шторма и бескрайняя пелена облаков.
Но в Пятом королевстве все совсем по-другому.
Мы въезжаем в королевство в полдень, и перед нами на горизонте вырисовывается арктическое море. Куски льда, прозрачные, как стекло, неспешно плывут по течению, а на них сидят морские птицы, отдыхая между погружениями в воду в поисках рыбы.
Еще дальше из воды выступают лазурные айсберги, словно замерзшие стражи, защищающие гавань. Эти плавающие горы высоки и величественны.
Прямо на берегу мы и разбиваем лагерь. Когда приходит ночь, земля словно светится, а ярко-голубая вода становится черной как смоль. Волны бьются о берег, прилив напевает балладу.
Нет, я даже не подозревала, что холод может быть таким.
Эта ледяная земля Пятого королевства совсем не похожа на Хайбелл. Она не ветреная, не шумная и не карающая.
Она мирная. Тихая. Ледяное спокойствие земли, находящейся в мире с холодом, а не воюющей с ним.
Изменилась не только погода, но и армия. Сегодня вечером солдаты сдержаннее, словно эта морозная спокойная земля привела их в чувство.
Поужинав одна в своей палатке, я выхожу к берегу, усеянному кострами, вокруг которых собрались солдаты.
Передумав, решаю повернуть, и вместо многолюдного взморья иду направо, к затененным валунам.
Серые и с небольшими ямками, эти камни лежат одной большой глыбой, как побитые временем мраморные изделия, разбросанные по ледяному берегу.
Я осторожно пробираюсь по камням, надеясь найти какое-нибудь более укромное место, потому что подобная ночь к этому располагает.
Они скользкие, и потому процесс идет медленно, но у меня получается благодаря каблукам на ботинках и перчаткам. Оказавшись на вершине каменной насыпи, я делаю глубокий вдох и мгновение любуюсь видом, после чего начинаю спускаться с другой стороны.
Я уже почти внизу, когда носком ботинка ударяюсь о кусок льда и поскальзываюсь. Размахивая руками, я падаю вперед, но не успеваю размозжить голову о камни, поскольку сзади кто-то хватает меня за пальто.
Я тут же замираю, неловко повиснув. Оглядываюсь через плечо и вижу Рипа. От удивления глаза у меня округляются.
– Я поскользнулась, – сдуру ляпаю я. Я смущена тем, что он видел мое падение, но в то же время рада, что он успел меня поймать.
Вижу в лунном свете, как командир выгибает бровь.
– Я заметил.
Он наклоняет голову, призывая меня двигаться. Я смущенно выпрямляюсь и смотрю вперед, осторожно восстанавливаю равновесие, а потом уже начинаю спуск по камням, всем естеством ощущая присутствие Рипа и его хватку.
