– Ну, представь, что в какой-то момент крендель какой-нибудь к тебе потянется, тебе и движение сразу сменить придется, и с ним успеть поиграть. Взглянуть на него жаждущим взором. Именно за счет таких клиентов и будет складываться твоя дополнительная зарплата. Поняла?
– Ой, не знаю.
– Все. Давай завтра все по полной покажем нашим. Я, Сергеич и Вася будем наглых пьяных клиентов изображать.
– А если они к шесту полезут, что мне делать?
– К шесту не позволим, достаточно и рук с края парапета. Сергеич сам рядом встанет. Если какие проблемы возникать будут, по краю ограничитель поставим, так что об этом не думай. Давай завтра пораньше приходи, подготовимся и перед открытием посмотрим. Давай настраивайся, чтобы нам с тобой не краснеть. Запомни, Надюша, главное ни о ком не думать. Для тебя есть только танец, больше ничего и никого. Протянутые руки – это составляющие танца. Поверь мне, если перешагнешь через себя, отбросишь все. Не будешь комплексовать, ты у меня великой звездой будешь, на тебя вся Москва ходить будет. Я это тебе вполне серьезно говорю. Ты мне веришь?
– Не знаю. Хотелось бы, Александр Иванович.
– Поверь мне, что ты уже сейчас на ступень выше, чем та, на которую мы с тобой ходили. Так ты учитывай, что ни ты, ни я хореографией не занимались, а если будет специалист, то точно за облака взлетишь. Ты же видишь, что я никогда не ошибаюсь, если с кафе у меня и были какие-то сомнения, то с тобой полная уверенность. Делай так, как я говорю, и все будет в лучшем виде. Поняла?
Фокин выложился в своем красноречии полностью, хотя всему, что говорил, сам не полностью верил, но главное, в этом нужно было убедить Надежду.
– Все поняла.
Надежда пошла переодеваться, а Фокин встречал Воронина.
– Привет, Сергеич, завтра давайте все соберемся и посмотрим, что у нас получилось.
– Что, уже готовы?
– Нет, не готовы. Нужно, чтобы все посмотрели и объективно оценили. Готов один номер. А если перед быками задом крутить, тут еще два-три нужно сделать. Вот посмотрите сами и скажете, стоит ли нам это продолжать или действительно готовую стриптизершу взять.
– Ты сам-то как думаешь?
– Я никак не думаю. Я лицо заинтересованное, мне мнение независимое нужно.
– Зачем же дело встало? Завтра и посмотрим.
– Но учти, Сергеич, мы с тобой и с Васей будем быков пьяных изображать – посмотрим, как Надька на это реагировать будет.
Сказать, что генеральная репетиция прошла на «ура», это значит, ничего не сказать. Нужно было видеть лица Воронина, Васи, да и всех остальных. Судя по их реакции, они никак не ожидали такого от, казалось, знакомой Надежды. Естественно, прекрасно наложенный макияж, ее раскованность и сексуальность сделали свое дело. Кроме того, ее грудь, за которую боялся Фокин, которую, кстати, до этого момента он и не видел, оказалась почти идеальной. Никто толком не мог высказать своего восхищения. Из всех уст, после того, как Надя оделась, были слышны одни вздохи, ахи и междометия. Собравшись вместе, Фокин решил выдавить общее мнение.
– Ну что скажете, граждане судьи? Стоит ли нам этим делом заниматься или нет?
В ответ послышались реплики о неуместном, глупом вопросе, сводившиеся к тому, что Надежда просто богиня, которую все просто раньше не замечали. Отдельной строкой прошли эпитеты того, что Надя сделала с шестом и во что она его превратила. Действительно, это ей особенно удалось. Переоблачившись в униформу официантки, она вновь начала краснеть, что не было во время танца, даже в то время, когда Вася, изображая пьяного, пытался дотронуться до ее самых интимных мест. Итак, вопрос был решен. В ближайшее время нужно было подготовить два-три танца, подобрать, соответственно, столько же костюмов и найти Надежде замену, как официантке. Пожалуй, больше всех был доволен Фокин. Все-таки это была его инициатива попробовать с Надеждой. Нужно сказать, что она оказалась более способной, чем рассчитывал Фокин. Ему удалось то, чем он сам никогда не занимался. Впрочем, это была только генеральная репетиция. Впереди был дебют. На его плечи теперь ложилось так настроить Надежду, чтобы не обрушилось то, что удалось построить. С постановкой танца, выбором музыки, костюмов Надежда справится сама. В его обязанности теперь войдет не сбить ее настрой. Оптимизм и уверенность в себе. От него многое зависело. Надежда смотрела на него, как на бога.
