- Хорошо было утром? - пытливо всматривалась в глаза. Я понял, что тут, слова типа: удовлетворительно, или даже хорошо, не проканает:
- Не то слово.
- Повторим? - засветилась лукаво. Я оглядел вагон:
- Не поймут-с.
- А наплевать.
- Катерина... - протянул угрожающе, но она, обхватив моё лицо, уже присосалась. Я приобнял её, чтобы не подумала, что сопротивляюсь, а потом легонечко отвёл. Глянул в глаза, она опять пребывала в каких-то загадочных глубинах. Как это у неё получалось?
- Катерина, нам выходить. - попытался строгостью вывести её из этого загадочного состоянии.
Она вздрогнула, с какой-то непонятной растерянностью посмотрела мне в глаза.
Ох, уж эта Катька, доведёт до греха, думал, сопровождая её на платформу. Что-то в ней ненормальное, шальное. Я её только сутки знаю, а она уже такое вытворяет, причём, я ведь и повода особого не давал.
Глянул на неё, уцепившись за мою руку, но она шла уже в глубокой печали.
- Ты что это, Катя? - наклонился к ней, она отклонилась, отвернула голову:
- Ни чего.
Явно прозвучали слёзы. Ну вот, ещё не хватало. Начались сюси-пуси в стиле женских любовных романов? Такие резкие перемены настроения...
В вагоне электрички сидели друг, напротив друга, я с интересом наблюдал за ней. А она вся в какой-то беспричинной печали, смотрела в темноту окна и водила пальцем по оконному стеклу.
- Катерина. - протянул я, делая попытку вывести её из этого настроения. Она закусила нижнюю губу и глянула, исподлобья, мне в глаза. Решила поиграть в гляделки? Я ели сдерживал смех, она в ответ тихонько хихикнула и пересела ко мне.
- Здравствуйте девушка. - начал я прикалываться: - Чего загрустили. Давайте познакомимся, и я вас начну развлекать, начнём с обжималок-зажималок.
Она обхватила мою руку и подхватила:
- Не приставайте к порядочной девушке, она развлекается обжималками- зажималками, только со своим парнем. - подыгрывала, но во взгляде не было никакого веселья.
- Дык, парень ваш не стена и подвинуться может.
- Нет! Не подвинется. - и взглянула на меня со страхом и надеждой. Я обнял её:
- Экий он у вас несговорчивый, не бойся, любит очень. - завёл я привычный трёп. Но не тут-то было.
- Любит? - заглянула мне в глаза, и опять я не мог разгадать, что скрывается у неё в глазах.
- А куда денется? - с ума сойти, за сутки знакомства, а я уже признался в любви. Правда, для меня это особого труда не составляло. Я на курсе уже почти всем дивицам, признавался, шутя, конечно, и всё сожалел, что забыл дома паспорт, а то бы сразу и расписались. Так что, кому только не признавался, но, почему-то, в данном, конкретном случае, уже была не совсем шутка.
- Поцелуй меня - попросила, так жалобно. Ну, нам это не трудно, я очень легко прикоснулся к её губам, своими. Но она обхватила меня за шею и крепко таки прижалась:
- Катька, нам скоро выходить! - строго приказал.
- Не выйду и тебя, не выпущу, мне и здесь хорошо! - заявила категорично. С ней явно происходило что-то непонятное. Что задумала?
Но, прохрипел голос в динамике, и я потащил её за руку на выход. Пока шли по переулкам на Массив, она подозрительно молчала. Я попытался заглянуть ей в глаза, он она уклонилась. Что-то задумала? Опять перепады, ох, уж эти мне дивицы, кто или что управляет их настроением? Она вдруг повернула в сторону моего подъезда.
- Куда? - тормознулся я
- К тебе хочу.
Я хмыкну, так даже знает, где живу. Однако, ну и капризы: - Зачем?
- А вот хочу.
Девичьим капризам надо потакать. Зашли, из кухни выглянула мама, и углядев дивное создание в чудной голубенькой шубке, глянула с удивлением:
- Мама, это Катя, вот захотела к нам в гости зайти. - представил.
- Вот и славно, Катенька. Вы будите ужинать?
- Спасибо большое, я только что поела у бабушки.- во, новости, и когда успела. Врёт?
- Антон, а ты?
- Нет откажусь. - почти весь день ничего не ел: - А что там?
- Макароны по-флотски. Котлеты. - мама с интересом рассматривала, как я помогаю снять Кате шубку, она начала снимать и сапоги, но мама подошла:
- Не вздумайте. - но, эта упрямица, уже их стащила, осталось только предложить ей тапочки. Сойдут и Витькины, он всё равно сегодня на дежурстве. Ножка у неё оказалась, на мой взгляд, крошечной, в сравнении с Витькиными тапками.
- Вы учитесь вмести? - начала мама мягкий допрос. Из комнаты, оставив газету, подтянулся батя с интересом оглядывая гостью.
- Не...Она в медицинском. Твоя, папа, коллега.
- Здравствуйте коллега.
- Здравствуйте. Какая я коллега мне ещё учиться и учиться на врача. - пискнула она. Её решимость попасть ко мне в гости уже поколебалась, но она явно уже струсила, но ещё пыталась не сдаваться.
На махонькой кухоньке, мама, несмотря на её протесты, насыпала и ей макарошек, положила туда котлету, и вышла. Трём людям в нашей кухне не развернуться. Я принялся наворачивать макарошки, ложкой отрезая от котлеты куски. Кивнул в сторону её нетронутой тарелки:
- Будешь?
- Нет.
Как она умеет так смотреть, что совершенно не поймёшь, что там прячется под мелкими кудряшками.
- Категорически отказываешься?
Кивнула головой.
