Глеб проводил Дею до крыльца, а сам направился в хижину. Она смотрела ему в след, словно он уходил навсегда. Горчевский не имел привычки оборачиваться, вот и сейчас он шел гордо, подняв голову, уверенно ступая по земле. Проводив, взглядом, бригадира до угла времянки, Дея быстро набрала номер.
– Как моя девочка поживает вдали от любящего отца? – услышала она тут же спокойный приятный баритон отца. Дея восторженно поприветствовала близкого человека и принялась подробно рассказывать о событиях минувшего часа. Николай Романович молчал.
– Папа, папа…
– Да-да… Я завтра приеду, – услышала Дея, отметив заинтересованность в голосе. – Навещу вас с Глебом. Ночевать не останусь, некогда, да и мест для приема гостей там нет… – ответил отец, предвидя вопросы дочери о работе. – Скажи Глебу, …хотя, сам позвоню.… До завтра, моя, дорогая…
Попрощавшись с отцом, Дея взглянула на небо, на движение облаков. Их движение иногда заслоняло солнце и сразу становилось вокруг если не угрюмо, то серо и невесело. Лишь светящаяся звезда вновь являла свой лик земле и протягивала горячие лучи, в мгновение ока, все преображалось.
– Ты чего стоишь тут? – раздался голос Агафьи, как гром среди ясного неба. – Где бригадир?
– Пойдем, я тебе все расскажу…
Агаша с Федором присели напротив Деи и полностью погрузились в ее рассказ, когда она дошла до находки останков Сеньки, женщина, ахнув, всплеснула руками. Федор, успокоительно обнял жену.
– Вот тебе наши приключения сегодня, – закончила Дея.
– А этот, а?! Каков поросенок?! Не хватает ему Светки, так еще сюда приперся руки распускать! – возмущалась Агаша. – Ох, и бесстыдник!! – Продолжая сетовать, Агафья повторно накрывала на стол, подогревала остывшую пищу, кипятила чай, заодно послала мужа за бригадиром. – Дея, надо было его в дом пригласить. Человеку сейчас нужно успокоиться, а вы после поездки еще даже чай не пили. Садись!
– Я подожду…
– Нечего ждать, – не глядя в ее сторону, сказала экономка, всматриваясь в силуэты, в окне. – Если посчитает, что его гордость, ни каким образом, не задета и не пострадала его мужская четь – придет. В этом случае, он был бы молодец! Ну, надо же?! Каков подлец!!! Каков подлец!!! – Агаша, раскрасневшаяся, возмущаясь, пыхтела и охала.
Отворилась дверь и на пороге показался Федор. Женщины, молча, воззрились на него.
– Ну, что вы на меня смотрите?! – улыбнулся он в усы, и возле глаз обозначились гусиные лапки. Морщинки, длинными бороздками спускались вниз, переходя в складки, когда-то напоминавшие красивые ямочки. – Сейчас, идет.
– Ну, и, Слава Богу! – довольно улыбнулась Агаша Дее, которая выдохнула с облегчением.
Пока экономка расставляла тарелки с горячей пищей и чайные приборы, Дея заметила в окне знакомую фигуру Горчевского. Он шел, несвойственной ему походкой – неторопливым шагом, чуть наклонясь вперед, что-то прикрывая руками. Все существо женщины напряглось в ожидании.
– Я к вам… с подарком, – с порога, бодрым голосом заговорил Глеб, протягивая руки Дее, не раскрывая и не показывая, что в них. – Возьмите…
Дея пришла в неописуемый восторг, когда большие, теплые ладони Горчевского раскрылись, и на середине их она увидела крохотный пушистый комочек, трех недель от роду. Неопределенного окраса, котенок вмиг завладел полностью ее вниманием. Малыш смотрел на человека своими лучистыми большими глазками, в которых природа спрятала целую галактику. Смотрел и тихо-тихо плакал. А человек, сияя искренней радостью, улыбаясь, забрал его в свои руки и принялся мягко гладить, успокаивать, нежно целовать в носик и глазки. Вот таким незамысловатым образом в нашей жизни иногда появляются малые радости, и мгновенно достигают высоты, затмевающей большие, по своей грандиозности, события…
Взрослая женщина, Дея радовалась, как ребенок. Она подумывала о том, чтобы завести щенка или кошку, но потом убеждала себя, что сейчас ещё не время. Затем, другие вопросы и прочие заботы отвлекали её, а этот гениальный план-мечта отодвигался куда-то, вдаль… Видимо, для того, чтобы кто-то привел его в исполнение, таким вот, бесподобным, образом.… Это вовсе не было одним из тех событий, которое в глубине души, каждый человек ждет или на свершение которого, по крайней мере, надеется. Оно вовсе не совпадало ни с тем и ни с другим, а было необыкновенным дополнением, раскрывающим частицу необъятного внутреннего мира того, кого мы вовсе не знаем… Горчевский, как-то машинально подумал, что сделал все правильно.
– Ой, Глеб, спасибо! Мне так не хватало вот такого существа рядом…
Никто не возьмется поспорить с тем, что наши слова – это всего лишь слабые, блеклые тени того бесчисленного множества мыслей и чувств, которые прикрываются, как щитом, разнообразием эмоций и незаметно скрываются за ними.
– От него отказалась мать, и ребята дружно решили передать его под вашу опеку, – улыбнулся Глеб. – Судя по вашей реакции, не ошиблись.
