Пожилой лысоватый мужчина с кожаным чемоданчиком появился быстро. Посмотрел зрачки, смерил давление. Строго расспросил, что девушки ели и пили, про алкоголь и про запрещенные вещества.
Мари сообщила, что по просьбе девушек дала две таблетки от головной боли.
— Какие?
— Говорю же, от головы!
— Название есть у этих таблеток?
— Я не знаю. Подруга их пьет.
— Упаковка есть? Принесите.
Мари принесла пузырек.
Врач высыпал несколько на ладонь и внимательно рассматривал, потом понюхал и лизнул одну из таблеток.
— Вообще-то, по-моему, это очень сильное снотворное.
«Леа перепутала. Надо ее предупредить!»
Мари поспешила в номер, но подруги в комнате не оказалось.
На прикроватном столике лежала фотография. Улыбающуюся Лиз, погибшую дочь Леа, обняв двумя руками, прижимал к себе мужчина. Лицо его было скрыто козырьком черной бейсболки. На одной мускулистой руке кобра, а на второй выбито имя Liz.
Эту кобру Мари видела совсем недавно. У помощника Поля — Этьена.
Вот только со второй татуировкой что-то не так. Мари даже зажмурилась, пытаясь понять.
Ну конечно! Сейчас на руке мужчины написано Lizard. К имени Liz он добавил — ard и набил ящерицу. Пальцы разжались сами собой. Фотография, как в замедленной съемке, плавно спланировала на пол. Привычный мир заполнила холодная опустошенность. Захотелось, как в детстве, накрыться одеялом с головой и затаиться. Там уютно, тепло и безопасно. И никакие монстры не смогут тебя найти. Но если монстр — близкий человек, то даже эта надежная защита не спасет.
Мари кинулась в свою комнату. Высыпала содержимое аптечки Леа. Стандартный дорожный набор. Блистер с таблетками от аллергии был целым. А вот баночка с порошком-сорбентом почти пуста.
«Не аллергия, а снотворное, которого оказалось слишком много. Леа отпаивала меня, когда поняла, что переборщила. Она не хотела причинить мне зла. Ей просто нужно было незаметно уйти, чтобы…»
Мари знобило, а мысли путались. Всплывали обрывки рассказа подруги о гибели дочери.
…Инструктор в тот день не проверил запас воздуха в баллонах. У Лиз он быстро закончился. В таких случаях используют запасной шланг из баллона напарника…
Мари вспомнила ярко-желтый шланг с морским названием, который вчера показывал Поль — октопус.
…Но этот гад увидел, что в его баллоне тоже мало воздуха, и струсил. Не поделился с Лиз. В итоге аварийного всплытия у дочери третья степень декомпрессионной болезни. Кессонка…
По лицу Мари покатились горячие капли.
…Ее убил тот, кого она любила и кому полностью доверяла. А парень даже скорую не вызвал. Видимо, заметал следы. Я пыталась донести слова дочери до полиции. До страховой компании. До руководства дайвинг-центра. Куда я только не обращалась. Но им всем было проще свалить вину на Лиз. Мол, она нарушила технику безопасности. Дочь не присылала мне его фотографии. Не называла фамилию. Только имя. И там я не смогла его увидеть. Сказали, что он задержан до выяснения обстоятельств…
Эд и Эт звучит одинаково. Когда Леа увидела переделанную татуировку, поняла, что ошиблась. А ведь Поль сказал про высокую… Мари вздрогнула и словно очнулась. Поль тоже в опасности!
Мари подбежала к выходу и беспомощно ткнулась в закрытую дверь. На ней висело объявление: «В связи с экстремальными погодными условиями покидать здание отеля запрещено до особого распоряжения». Она кинулась к портье.
— Откройте! Мне срочно надо выйти!
— Сожалею, мадам. Это невозможно.
— Там человек может погибнуть!
— Вы тоже можете погибнуть, если покинете отель.
Мари ощутила любопытные взгляды скучающих туристов и выбежала из холла, не заметив, что за ней кто-то идет. Она метнулась в темный коридор со служебными помещениями. Дергала каждую дверь. Кладовки, бельевые, душевая… Окон нет.
Наконец, повезло. В очередной комнатушке яркий всполох молнии из небольшого квадратного окна под самым потолком осветил стеллажи с картонными коробками. Мари карабкалась к этому окошку, обдирая руки. Оконная фрамуга легко откинулась вниз, словно челюсть удивленного человека. Спуск, а вернее, падение было почти удачным. Только отбитая пятка пронзила резкой стрелой боли до макушки. И саднили ладони.
Мари двигалась вдоль стены отеля по направлению к двухэтажному зданию служебного общежития. Ветер старался размазать ее по этой стене. Океан шумел так, что даже собственных мыслей не было слышно, не то что прыжок человека, следующего за ней.
Казалось, она шла целую вечность. Изредка поднимая голову при вспышках молний, Мари пыталась разглядеть хоть что-то.
И вдруг она увидела.
Странный танец двух темных силуэтов.
Мари закричала, захлебываясь беззвучным и бесполезным воплем. Рванулась туда. Вцепилась во что-то мягкое. Левое плечо словно ужалила медуза. Больно и горячо. Но отпустить нельзя! Надо терпеть.
Чьи-то сильные руки обхватили сзади. В падении потащили за собой. Мари не слышала, а лишь ощущала рядом какие-то стоны и вздохи. И запах…
«Какой чудесный сладкий аромат! Почему он не нравился мне раньше?»
Светало. Ветер стих. Обессиленные волны лениво накатывались на неопрятную полосу из водорослей, коряг и мусора, оставленную штормом.