- Куда… куда мне ехать? – пролепетала она, выруливая с парковки, сшибая на скорости шлагбаум. В городе творилось что-то странное, повсюду горели огни и шныряли люди. Вероятно, известие о шумихе в Аркхеме, взбудоражило начавший расслабляться народ и теперь он выплеснул наружу, словно гной из вскрытой болячки. Местами в толпе встречались уже успевшие позабыться маски клоунов.
- А ты не обдумала это заранее? – Артур тем временем обшарил бардачок в машине и отыскал в нем помятую пачку сигарет и зажигалку, - когда планировала побег?
- Я… - растерялась Харлин, - думала, что мы поедем в другой штат…
Артур коротко рассмеялся и этот смех совершенно не был похож на те болезненные приступы, которые беспокоили его раньше. Он открыл окно и выдохнул туда струйку дыма.
- Нахер другой штат, - откликнулся он, - я остаюсь в Готэме. Ты – как хочешь…
- Но… - вырвалось у девушки и она поймала его взгляд, позволив себе на пару минут оторваться от дороги. Болотные огни готовы были сжечь ее до тла.
- Не знаю что ты там себе напридумывала, доктор, но я не собираюсь прятаться, - перебил ее Артур, - хватит этой крысиной жизни. Пора устроить настоящее веселье…
- Но… - снова попыталась начать Харлин.
- Если тебя что-то не устраивает, прошу, - мужчина демонстративно махнул в сторону проносящегося мимо шоссе, - на выход…
- Зачем ты так со мной? – вырвалось наконец-то у девушки, но слова прозвучали сдавленно и хрипло, споткнувшись о ставший в горле ком, - я помогла тебе, я…
- Можешь быть свободна.
Харлин не знала, что произошло дальше, но вероятнее всего, от нахлынувших эмоций, а может быть из-за усталости и нервного напряжения, она не справилась с управлением. Машина с визгом врезалась в фонарный столп, осыпавший капот сияющим снопом искр. Харлин больно ударилась головой о руль и повисла на нем обездвиженной тряпичной куклой, хотя при этом ее сознание было удивительно ясным.
Кукольный домик ее иллюзий в одно мгновение расщепился на атомы, не выдержав неминуемого столкновения с реальностью. Все не так, как она думала. И не могло быть так…
Потому что никакой Лилиан не было, потому что никакого Артура Флека не было, был только жестокий и непредсказуемый Джокер; никакой умницы Харлин-психиатра не было, только глупая самонадеянная девчонка; а все они существовали только тот короткий отрезок времени, пока в них была необходимость. К несчастью, любое представление в кукольном театре заканчивается и все вчерашние артисты отправляются в пыльный старый ящик, а управлявшие ими люди идут в бар через дорогу, чтобы позднее не узнать себя в зеркале с поплывшей амальгамой.
Пока Харлин лежала головой на руле, захлебываясь собственной кровью, стекающей из разбитого лба, пестрая масса людей в клоунских масках растормошила и вытащила из машины Джокера. Конечно, ему и не пришло в голову прихватить свою нерадивую помощницу в удивительный мир безумия, куда она так стремилась попасть.
Она была пустой пластиковой бутылкой, которую ветер гонит по обочине дороги, сломанной игрушкой, в которой больше не было необходимости. Она нырнула на дно и искупалась в грязи, потому что… сама этого хотела. Идеальная, сытая, довольная жизнью девочка. Не потому, что ее унижали в школе или пытался соблазнить учитель-педофил. Потому что в каждом человеке есть области тьмы, неизведанные, непонятные и скрытые до подходящего момента.
«В каждом из нас есть уголок тьмы.
Однажды ты перестаешь бежать от него и выпускаешь наружу».
========== Чертова кукла. ==========
Заброшенное и пустое здание завода «Эйс Кемикалс» было самой гротескной декорацией для наступающего рождества, в которой когда-либо приходилось бывать Харлин. За огромными разбитыми окнами шел снег, красиво кружившийся в порывах ветра, заставлявших железобетонную мрачную махину стонать, словно старый танкер, севший на мель лет пятьдесят назад. Ветер гулял по длинным запутанным коридорам; ветер хлопал остатками деревянных рам в цехах и шелестел проводами и обрывками документации в помещении, когда-то служившем кабинетом бухгалтерии. Именно это хоть немного сохранявшее тепло помещение и стало пристанищем для девушки.
Каким-то чудом ей удалось отыскать в подвале какие-то тряпки и соорудить из них себе что-то вроде лежанки в углу комнаты, куда не добирался вездесущий промозглый сквозняк. Там она ежилась от холода, обнимала колени и с тоской вспоминала теплую роскошную постель в квартире Шона, мягкость шелкового постельного белья, приятный запах свежести и уюта. Здесь пахло совсем иначе – застарелые испарения химикатов прочно вплелись в затхлый душный воздух, от них резало горло и чесалось в носу; верхними нотами этой ароматической композиции звучали плесень, гнилое дерево и ржавое железо.
И только гулкий звук шагов по коридору снаружи мог заставить девушку выбраться из импровизированного укрытия. Первым приходил животный страх – пальцы сами нащупывали в груде мусора металлический прут; а вторым – радость, глупая, детская и нелепая. Конечно, она уже научилась узнавать эти шаги, чуть шаркающую походку с легкой хромотой.
