Зять что-то ответил, Нинка ему возразила — да и пусть себе поспорят, радовалась она, лишь бы ее не трогали. Машина шла, плавно покачиваясь, и она снова не заметила, как задремала.
Шел и удивлялся приступу оптимизма. Оказалось, что не так много и надо ему для счастья. Или хотя бы для радости. Подвернулась работенка, за которую сразу же заплатили, без волокиты и оскорбительных выхаживаний. И всего-то. Увы. У каждого времени свои радости. Вдобавок и книжку в букинисте купил. Казалось бы, еще месяц назад готов был отдать половину своей библиотеки за килограмм мяса и ведро картошки, а тут увидел и забылся, схватил по старой привычке, живучи они. Но не жалел. Да и не больно-то издержался, трамвайный билет дороже. Давно ли на книжной барахолке за нее пять номиналов требовали. А теперь — пожалуйста. Свободная продажа. И пиво на каждом углу, хотя крепко подорожало, в отличие от книг. И вдруг захотелось пивка. Гулять, так гулять. Мужик все-таки. Это ничего, что плывущие навстречу девушки смотрят мимо него. Для них он староват, все справедливо, какие могут быть претензии, если он вдвое старше, а может, и больше, чем вдвое. Сам-то он стариком себя не считает и возраста пока не чувствует. Бог с ними, с девушками. Пусть себе идут, пусть не смотрят. Да и «прикид» у него, как они теперь говорят, совковый. Не их герой. Так он и не напрашивается в герои. Просто случился хороший день, вот он и радуется, и легкая грустинка очень даже к месту на этом празднике.
Пока любовался чужими девушками, прозевал поворот к пивному ларьку, но возвращаться не стал — мало ли их понаставили. Через полтора квартала увидел прилепившийся к пятиэтажке вагончик.
Вошел и… Сколько лет, сколько зим! Однокашник! Три курса в одной комнате жили.
— Лет десять, поди, не виделись?
— Если не больше.
— Ты что, хозяин этого, — он замялся, не зная, как обозвать, и сказал якобы с юмором, — предприятия?
— Зять хозяин. Попросил подменить на пару дней. У него встреча с деловыми партнерами.
— Теперь это так называется?
— Он вроде не бабник. Сказал, что надо. Пытаюсь верить. Я вообще в его дела глубоко не вникаю. Ты-то как?
— Как и все.
— К сожалению.
— Я особо не жалею, смирился.
— Контора-то не развалилась?
— Держится кое-как. Щиплем по мелочам. Проблема с деньгами. Сначала ждешь, пока заказчик оплатит, потом — когда свое начальство выкроит.
— Из того, что заработал ты?
— И при этом благодетелей из себя корчат. Сами подталкивают договариваться напрямую. Недавно проектик подвернулся. За гроши сделал, но считаю, что повезло.
— У нас в институте еще хуже. Договоров нет. Зарплаты — тоже. Предлагают увольняться, но добровольно уходить никто не хочет, надеются на сокращение и выходное пособие. Хоть шерсти клок.
— Резонно.
— А начальство, чтобы пособие это не выплачивать заставляет сидеть от звонка до звонка. Надеется, что не выдержат и понесут заявления.
— Сволочи, измором берут.
— Именно так. Взрослых людей, серьезных специалистов, целый день балду гонять заставляют. У меня терпенья не хватило. Написал, хлопнул дверью. Теперь у зятя на подхвате. Представь себе, как бы ты гордился в наши дни, что у тебя знакомый в пивной точке.
— Ценнейший кадр. А я, кстати, пивка зашел выпить по случаю подачки фортуны, — он протянул деньги, и ему показалось, что однокашник несколько смутился, но деньги взял и торопливо открыл пиво, ему и себе. — Ну, давай! За нас!
— За нас! И хрен с ними!
Пиво было прохладное, с легкой горчинкой. Жадно влил в себя чуть ли не полбутылки. Громко выдохнул, изображая удовольствие. Напряженная получалась встреча. И он радостно вспомнил про книгу.
— Сейчас я тебя удивлю, заглянул в бук и вот что урвал, — опустил руку в сумку и выложил на прилавок томик Бабеля. — Помнишь?
— Отлично помню. Благодаря ему стал самым заметным парнем на курсе.
— Шестидесятилетняя Манька, родоначальница всех бандитов, вложив два пальца в рот, свистнула так, что ее соседи покачнулись.
— Маня, вы не на работе. Холоднокровнее, Маня.
Засмеялись и дружно приложились к пиву.
— Отлично помню. Поехал к деду в Кемеровскую область и без всякого блата купил в сельмаге.
— Это еще до книголюбского бума?
— Или в самом начале.
— Надо было брать несколько пачек.
— На какие шиши? И главное, не приучены были. Спекуляция не только властями преследовалась, приличные люди тоже брезговали.
— Тогда брезговали, теперь гордятся. А бум начался все-таки попозже. Я на лекции по научному коммунизму переписывал из твоей книги рассказ «Король». «Положите, прошу вас, завтра утром под ворота на Софийевскую, 17, — двадцать тысяч рублей».
— Пока переписывал, выучил наизусть?
— Не весь, но самые сочные места. Даже теперь помню. Вот, послушай: «Он опрокидывал корову с одного удара и погружал нож в коровье сердце. На земле, залитой кровью, расцвели факелы, как огненные розы, и загремели выстрелы».
— Красиво.
— Хотел еще один рассказ переписать, но не успел, книгу вроде как зачитали.
— Преподаватель по гидравлике.
— Дворкин, хорошо помню, я ему экзамен два раза пересдавал.
