В думах время пролетало быстрее, но над ним, точнее над слоем песка, который был над ним, все также свистело. Макс задремал и очнулся от тишины. Неужели буря закончилась? Он пошевелил рукой. Тяжело, много сверху песка на него навалило, но кое-как двигаться можно. Он вытянул руку вверх, и пальцы почувствовали воздух. Он начал энергично двигать телом и откапываться руками. И вот белый ослепительный свет солнца. Бури как будто не бывало, только ландшафт вокруг изменился. Дюны словно переместились, а мотоцикл так и вовсе занесло, не видно. На том месте, где Макс лежал с мотоциклом теперь пологий склон дюны. Максим пошел на вершину дюны осмотреться. Когда он поднялся, то понял, что буря кончилась, но его приключения, похоже, только начались. Вокруг был один и тот же пейзаж, и куда идти он не знал. Воды Макс не взял, уезжал же всего на несколько минут. Одет он в шорты и рубашку – невелика защита от солнца. А солнце припекало, будь здоров, несмотря на то, что время было уже три часа. А можно ведь по солнцу сориентироваться! Макс прикинул, где солнце сейчас, и где оно предположительно должно было быть шесть часов назад, когда он выезжал. А было оно тогда от него на северо-западе, а значит двигаться ему надо вон в том направлении, хоть оно и не отличается от других. И Макс пошел в рассчитанном им направлении. Солнце жгло голову, и он сделал из рукавов рубашки что-то похожее на платок-панамку. Он переваливался с дюны на дюну, корректируя направление движения с движением солнца. Через пару часов очень сильно захотелось пить, и голова совсем перестала соображать в каком направлении идти. Пробовал кричать, но смог лишь выдавить из себя сиплый стон. Усталость пришла вместе с жаждой, но останавливаться он не смел, потому что считал, что тогда точно пропадет и лишь движение его спасет.
Проделав до вечера изматывающий путь по жаре, он так и не увидел впереди ничего кроме барханов. Максим плелся и смотрел краем глаза на закатное солнце – ну садись же скорее, спрячь свою иссушающую сущность. Когда солнце село, и сумерки плотно сгустились, он упал без сил в небольшую ложбинку. Ночь принесла небольшое облегчение, однако, жажда уже мучала вовсю. Он вспомнил, как отказывался от холодного калинового сока, который ему давала мать в летние деньки, напоминая каждый раз о его пользе. Вот был дурак. Сейчас бы пил и пил. Макс впал в забытье и ему приснился водопад, в котором вместо воды падал калиновый сок. Он запрыгнул в него и стал пить, но не мог напиться. «Зато он очень полезный», – сказал сзади голос матери. Он обернулся, но увидел вместо нее красное палящее солнце.
Максим открыл глаза. Уже было утро, солнце поднялось и снова стало припекать. Голова звенела, кожа на открытых участках тела была красной и кое-где пошла волдырями. Он с огромным усилием встал и поплелся вперед. Было только одно желание – выбраться поскорее. Сначала было. Но вскоре все желания пропали. Просто волочил ноги от бархана к бархану. Тело звало упасть на песок и забыться, но Максим выбирал следующий бархан своей целью и шел к нему в надежде увидеть за ним что угодно, что принесет спасение. Сто барханов – сто надежд, тысяча барханов – тысяча надежд. А барханы все не кончались и не кончались. Макс понимал, что это может быть его конец, и логично было бы вспомнить жизнь, подвести итоги, но голова была занята целью – следующим барханом. А он был всегда очень целеустремленным и шел до конца. Так было, пока он не споткнулся, и не упал лицом в песок. Перед глазами поплыло. Умирать совсем не хотелось. «Господи продли мой век, если я достоин, не дай умереть, позволь еще сделать многое». Он попытался встать, но не смог, от жажды тело обессилело. Он открыл глаза. Мимо двигался ангел. «Ангел подойди ко мне», – прошептал сухими потрескавшимися губами Максим. Ангел увидел его и направился к нему. Ангел выглядел как очаровательная светловолосая молоденькая девушка в узбекском платье. «Ангел, я люблю тебя», – снова прошептал Максим. А ангел уже заливал ему в рот воды, спасая от жажды. И, как оказалось, от смерти.
Слушая жену по мобильному, Макс уловил краем уха голос Кинчева, песню которого передавали по радио. Мысли его унеслись далеко, в голодное студенчество, когда под песни «Алисы» они с друзьями клялись в верности и ни разу в жизни с той поры он больше не ощущал такой радости ощущения единения и свободы. Тогда они верили, что свернут горы и впереди одни победы. Что ж, много он гор посворачивал и побед было немало.
– Ну, Максим, ты слушаешь меня? – голос жены вернул в нынешнюю сытую и стабильную реальность.
– А, прости, мой ангел, засмотрелся на рекламу на дороге.
– Надеюсь, не на девушек ты засмотрелся?
– Нет, конечно, смотреть не на кого. Настенька, ты одна такая красивая,– не соврал Макс, несмотря даже на то, что у жены был сегодня день рождения, и он был просто обязан говорить ей одни комплименты, – ты же знаешь, как увидел тебя тогда еще в виде ангела, так и влюбился на всю жизнь.
