— …милый… милый, почему ты остановился? Прошу тебя, не останавливайся… только не сейчас. Я почти готова… я чувствую… я почти вампир. Закончи меня, Джулс, закончи…
Джулс представил, как маленький поезд бежит по крохотным рельсам. Представил, может быть, в последний раз. Его огромный живот колыхнулся.
— Джулс! Закончи меня!
Перед тем, как губы Джулса растаяли полностью, он успел произнести:
— Иди ты в жопу вместе со своими федералами…
Гигантская кровать скрылась под облаком густого тумана. Из него появилось множество когтистых лапок, которые побежали по распростертому телу Вероники. Она закричала. Туман рассеялся, и Вероника, увидев, кому эти лапки принадлежат, закричала еще громче.
Белые крысы. Десятки и десятки белых крыс. Если точнее, то сто восемьдесят семь крыс. Семьсот сорок восемь когтистых лапок бежали по груди, животу и ногам Вероники, торопясь к открытому окну. Почти четыре сотни голых розовых хвостов скользнули по ее пальцам, коленям и лицу, прежде чем скрыться на балконе.
Однако даже безумные вопли Вероники не могли заглушить удивительную музыку, которая лилась в номер с Бербон-стрит. Соскользнув с балкона, крысы бросились бежать в сторону невидимого оркестра. В сторону тысяч темных погребов и расщелин, скрытых от глаз в стенах старинных зданий Французского квартала. Они бежали на звуки музыки и в темноту и наконец без следа исчезли.
Если бы крысы навострили ушки как следует, то услышали бы печальную, но вместе с тем бесконечно жизнелюбивую мелодию похоронной джазовой процессии, что двигалась по Французскому кварталу. Услышали бы, как труба Тео Шамбоне выводит вступительные такты его новой композиции под названием «Блюз белого вампира».
