— На дока это непохоже, — сказал Эрни. — Если док сказал, что заедет на почту двенадцатого, то его не остановила бы никакая метель. Да и не было снегопадов уже две недели. Где ты с ним расстался?
— На дороге, в десяти милях отсюда.
— Куда же он мог деться?
— Эрни, это я у тебя спрашиваю, куда он мог деться.
Трактирщик глубоко задумался.
— Знаешь, Стивен, а ведь он мог напороться на банду Фрэнка. Больше никаких препятствий я не вижу.
— И что тогда?
— Тогда ты можешь спокойно заказывать заупокойный молебен по профессору. И начинать поиски его наследников, чтобы отдать им все эти шкуры, которые занимают так много места.
— Ты шутишь?
— Я никогда не шучу. Поверь, у нас тут пропадали и более важные персоны. Которых охраняли не двое проводников, а конные патрули. Ясное дело, я от всей души желаю, чтобы доктор остался в живых. Но столько времени прошло…
— Думаю, надо поговорить с шерифом, — сказал Степан.
— Поговори. Он даст телеграмму в округ. Через неделю из Форт-Маршалла к нам прибудет отряд кавалерии. Порыскают по окрестностям, сожрут весь наш запас овса и выдуют последние капли виски. На этом их поиск закончится.
— Так, может быть, самим поискать?
— Кто этим займется? У нас с тобой и так хватает занятий.
Не все, однако, были настроены так же пессимистично, как мрачный ирландец. Майк ван Клиф, не прекращая обтесывать брус своим топориком, выслушал Степана и коротко ответил:
— Если будешь набирать команду, я с тобой.
— Если ты со мной, то я набираю команду, — сказал Степан.
Ван Клиф вытащил из-за голенища брусок и несколько раз провел им по сверкающей дуге лезвия.
— Возьмем Харви Дрейка, — сказал он деловито. — Толковый проводник, знает все тропы по обе стороны границы. Пригласим с собой пару моих ребят. Но учти, что мы можем отлучиться только в воскресенье и только до вечера. С утра у нас молитвенное собрание, потом всем полагается воскресный отдых. Ну а мы развлечемся прогулкой в лес. Если Фарбера убили, наш долг — предать его останки земле по христианскому обряду.
Вылазка была намечена на воскресенье, но уже в пятницу Степану пришлось резко поменять планы.
Утром на дороге показался одинокий всадник. Он привязал длинноухого мула к столбику у крыльца и зашел в трактир, оставляя за собой мокрые следы.
— Могу я видеть Питерса? — громко спросил он, обращаясь сразу ко всем, кто в этот момент оказался в зале.
Мартин Китс поднял голову из-за пианино, которое он пытался настроить. Эрни вытер кисточку, прекратив выводить буквы на новой вывеске, лежавшей на полу. Стесан в это время стоял за стойкой, выдавливая лимонный сок для Саби.
— Стволы в угол, — сказал Эрни. — У нас тут не форт Аламо.
— Я ненадолго, — ответил незнакомец.
На плече у него висел обрезанный дробовик. Из такого положения можно было выстрелить одним движением, от бедра, даже не скидывая ремень с плеча.
Степан, держа руки под стойкой, нащупал кольт, который всегда лежал у кассы. Отвел курок и под стойкой направил ствол на гостя. Теперь можно и поговорить.
— Тебе нужен Питерс? Это я.
— Точно? Ну а я работник доктора Фарбера. Мы тут неподалеку остановились, за рекой.
— Это хорошо, что неподалеку.
— Да уж неплохо, само собой, — оскалился гость. — Доктор Фарбер тебе кланяется, и дочка его тоже. Просят, чтобы ты отдал то, что им причитается. Я насчет бобров. Если бобры у тебя, так я их заберу. А если в другом месте, так ты их приготовь и завтра привези к нам на стоянку.
— Почему бы доктору самому не забрать их?
— Да занят он. Сильно занят.
— Интересно, чем заняты его руки, что он даже не передал для меня записку?
— А он передал. Я вложил ее в дупло по дороге. Мили две отсюда. Я сейчас поеду дальше, а ты можешь прогуляться к тому дубу, если тебе так интересно. Только там написано то же самое, что я тебе сказал. Готовь меха, Питерс. Завтра увидимся. На разливе, где затонувший пароход. Знаешь, где это, а?
— Найду.
— Да уж, само собой, найдешь. Чтобы в полдень был на месте.
— Договорились, — сказал Степан.
— Говорят, у вас тут хоть и не форт Аламо, а, бывает, постреливают? Бывает, что пропадают люди на дороге, а?
— Такое бывает не только у нас.
— Плохо. Очень плохо, если такое со мной случится. Доктор Фарбер очень расстроится. Просто не переживет такого горя. А про дочку я уж и не говорю. Слезами захлебнется.
— Мы будем молиться о твоем здоровье, — подал голос Эрни, и кисточка хрустнула, переломившись в его пальцах.
— Вот то-то. Молитесь, парни, — сказал незнакомец, пятясь к выходу.
Он отвязал мула и поехал обратно, поминутно оглядываясь.
Степан отложил кольт и вышел из-за стойки, держа в руке стакан лимонного сока.
— Что будем делать? — спросил Мартин Китс.
— Заканчивай с инструментом. А ты, Эрни, дописывай вывеску. И старайся, чтобы буквы были ровными. Не на один день делаешь. На твою вывеску люди будут годами любоваться.
— А ты?
— А мне пора поить Саби лекарством.
— Стивен, что будем делать с мехами? — спросил Эрни. — Сдается мне, ты не совсем правильно понял…
