– Да, конечно, – Рая рассеянно посмотрела куда-то поверх головы следователя, – Просто мне не хотелось бы, чтобы кто-то из присутствующих изменил свое мнение о моем покойном друге после моего рассказа. Все мы были молоды, господа. Именно то, что происходило с нами в юности, наиболее яркими ощущениями выгравировалось в сознании, именно это формирует в конечном итоге личность. С Герой в юности произошла весьма неприятная история. Он был влюблен, что само по себе не очень плохо… Но это была ненормальная, болезненная, щенячья влюбленность. Юный романтик, внешне мальчишка из ялтинских подворотен, внутри чуткий и ранимый, он посмел полюбить настоящую, как ему тогда казалось «даму». Она – женщина много старше его, к тому же замужем за достаточно обеспеченным и серьезным человеком. Я никогда не видела ее сама, но наслышана о странностях этой женщины, и от Геры и от различных общих знакомых. Окружающие посмеивались, прослышав, что Гера засыпал оборванными у подножия Ай-Петри цветами вход в ее подъезд, что ночи напролет он сидит под ее окнами в надежде хоть на миг увидеть любимый силуэт. Лишь самые близкие друзья, в тот момент я к ним бесспорно относилась, знали, что эта влюбленность вовсе не является мальчишеской блажью и попыткой самоутвердиться. Мы знали, что «дама» отвечала одно время взаимностью нашему другу. Она очень быстро наигралась им и выпроводила вон из своей жизни. На Геру тогда больно было смотреть. Он верил, что эта женщина – на мой взгляд, обычная красивая эгоистка – по-настоящему любит его. Он оправдывал ее, как мог, я ругалась с ним до пены у рта. «Гера», – в юности я отличалась прямотой высказываний, – «Я перестану тебя уважать, если ты так легко будешь поддаваться этому наваждению. Тобой поигрались и выбросили, а ты унижаешься, молишь о встрече, дежуришь ночами под окнами». «Райка, ты не знаешь ее!» – простодушно отвечал наш бедный влюбленный, – «Она удивительная… Она… Она любит меня, я же видел ее счастливые глаза, когда мы были вместе. Просто из-за своего замужнего положения она решила прервать нашу связь. Ей кажется, что она портит мне жизнь…Вот увидишь, если я докажу, что не могу без нее, она уйдет от мужа, она придет ко мне…» Каким же ударом для витающего в облаках мальчика было узнать, что эта дама завела себе нового любовника: видимо, понимая, что возраст уходит, женщина гналась за яркими ощущениями. Гера все понял, осознал, что его вовсе не любили, осознал, что для «дамы» все это было обычным приключением. Что ж, всякие болезни рано или поздно заканчиваются или смертью или выздоровлением, как известно. Гера тогда остался жить. Понятное дело, растерял весь свой романтизм и веру во что-то большое и светлое. Превратившись в циника, он нравился мне больше. Кстати, никаких серьезных и долгоиграющих отношений с женщинами у него с тех пор не было. Да и не могло быть – то, во что не веришь, с тобой произойти не может. Закон, между прочим, эзотерический.
– Раевская! – Деркач, как огня, боялся обычных для Раи рассуждений об устройстве мира. От них у следователя почему-то начинала болеть голова и легонько постанывать сердце.
