«Кубанская степь», «Казачья походная», искрометная «Молодые годы» на стихи Ивана Вараввы. «Прощание» на стихи Сергея Есенина в исполнении Александра Плахтеева, «Кубанский гопак» на стихи Варвары Бардадым… И в заключение «Песня о станице Полтавской» на стихи Татьяны Голуб. Красивое созвучие голосов вокальной группы, прекрасные сольные исполнения Г. Носыревой и Т. Ивановой. Слушаешь и думаешь — не оскудела русская земля талантами. Вот она — глубинная неистощимая свежесть
песенной души России. Это тебе не тухлое телерадионытье Лаймы Вайкуле «Выхожу одна на Пикодилли» или «Выпьем за любовь» Николаева.
Я исподволь посматриваю на молодых людей в зале — как они воспринимают хуторян? Сначала холодновато: иронические тени на губах и лицах; вялые, для приличия аплодисменты. Потом удивление и оживление. А потом… Куда подевался льдистый блеск в глазах? Даже привстают и вытягивают руки к исполнителям, старательно аплодируя.
Ну вот — тронулись попмузыкальные души. Ай, да хуторяне! Расшевелили-таки опустошенные сердца.
1997 г.
Нет, не исчезла, не оскудела…
Эти слова я взял из песни «Старая дорога», которую поет Екатерина Шаврина. Кстати, она была в Брюховецкой. И наверняка пела эту песню. В ней такой припев: «Нет, не исчезла, не оскудела сила таланта родимой земли…»
Да, не оскудела.
Эта мысль не выходила у меня из головы, когда мы, группа писателей, были в Брюховецкой по приглашению местного радио.
Идея этой поездки принадлежит поэту Владимиру Нестеренко. Нас пригласили — мы откликнулись. Но потом это вылилось в старт юбилейных мероприятий в связи с приближающимся 50–летием краевой писательской организации Союза писателей России. А уже по ходу дела мы поняли, что это может стать и началом возрождения старой доброй традиции, когда писатели Кубани выезжали в колхозы во время посевной и в летнюю страду. Эти выезды прекратились с приходом к власти демократов. Нас не стали пускать к народу. Якобы по причине хронической нехватки денежных средств и сплошной рынконизации.
На самом же деле нашим правителям разом вдруг стало до лампочки, как там живет и выкручивается село.
На встрече в администрации Брюховецкой после наших выступлений встала женщина. Поблагодарила за общение. Эту вашу боль за разруху в стране мы полностью разделяем, сказала. Только об этом и говорим. Но нас никто не слышит. Мы как бы глухонемые, безответные как бы. На нас льют с московского телеэкрана грязь и помои, а мы не можем защититься. Нас сделали бесправными. При Советской власти можно было написать в ЦК. Там прислушивались к голосу народа. А теперь… Вы, писатели, стоите ближе к начальству. Вы можете им сказать, выступить в газете. Скажите им, что нет уже никаких сил выносить это теле радиоглумление над народом. Сколько можно?!
С какой отчаянной болью говорила эта женщина!..
Люди Брюховецкой явили нам храмы русской души — жив русский человек. В администрации уставший седовласый глава озабочен не только делами, но душевным равновесием сельчан. Очень тяжело. Неимоверными усилиями продолжаются занятия в школе. Работают пока дошкольные детские учреждения.
В школе выпускают рукописный журнал «Родничок», в котором ребята публикуют свои стихи. Я прочитал в нем такие строчки: «Надо как-то жить и Родину любить». Это пишут дети! До чего же вы довели общество, господа Гайдары, Чубайсы и прочие реформаторы…
В спецшколе содержатся ребята в возрасте до пятнадцати лет. Малолетние нарушители закона.
Перед нами юные невинные мордашки, чистые глаза. И не подумаешь, что на некоторых из них — тяжкие и тягчайшие преступления. А здесь они ведут себя нормально. Директор Геннадий Николаевич Мезенцев говорит, что учатся даже прилежнее, чем когда учились дома, на воле.
Хорошо-то хорошо, да ничего хорошего. Когда вдумаешься, становится жутко. Идет безудержная криминализация общества. Воспитанников этой школы уже за полтораста душ.
Но вернемся к храмам души.
Станичному музею с то лет. Как и платану, что растет у крылечка. Какие экспонаты! Какой антураж! Душа замирает, когда идешь по залам. Из каждого уголка веет старинной казачьей бытовыной. В глубокой нише, освещенной настольной керосиновой лампой, экспонируется внутренняя обстановка крестьянской хаты. Это же прелесть!
Смотрел бы неотрывно, переживая каждый предмет домашней утвари. И все ручная работа. Невольно представляешь себя в этом старинном и, мнится, родимом уюте.
Кронид Обойщиков любуется великолепными гипсовыми скульптурами Героев Советского Союза. Их в Брюховецкой аж семеро! Работа известного в крае скульптора Владимира Андреевича Жданова.
Под стеклом выставочного зала — прекрасные поделки местной молодой мастерицы Ольги Радачиной.
Любо — дорого смотреть!
Здесь многое сделано и содержится стараниями неравнодушных станичников.
