– Мне посчастливилось наблюдать, как Бушков переводил с польского «Три сердца, три льва», – рассказывает Дмитрий Федотов. – Происходило это на конвенте в доме творчества «Ислич», – Бушков сидел на тумбочке, перед ним на другой тумбочке стояла пишущая машинка, рядом самопальный польский журнал, на полу, в ногах – початая бутылка портвейна. Он смотрел в журнал и тут же печатал перевод.
В то время многие учили польский, потому что на нем выходило множество интересной литературы, русские переводы которой отсутствовали.
Первый перевод «Три сердца, три льва» Бушковский. Он вышел в «Роман-газете» и до сих пор признается лучшим переводом этого произведения Пола Андерсона.
– ВТО выпустило авторский сборник Владимира Покровского «Темная охота». Очень динамичная, интересная, нестандартная книга, – рассказывает Дмитрий Володихин. – Тогда же, когда хотели дать оценку творчеству Покровского, говорили: «Ну, понятно, что фантастика – свободный жанр, позволяющий многие вольности, но писать, как Покровский, определенно нельзя. Только не как Покровский!»
– …Последнее мероприятие, проводимое ВТО, состоялось в 1992 году в Тирасполе накануне войны в Приднестровье, – продолжает свой рассказ Федотов.
– Почему-то больше всего запомнилось еврейское кладбище, через которое было быстрее добираться до города Ракова. Там располагалась замечательная пивная с совершенно разбитной, колоритной барменшей, которая виртуозно наливала вам кружку ароматного пенного пива, улыбаясь с такой нежностью, что когда через несколько минут пена оседала и вы вдруг с удивлением обнаруживали, что в емкости не пятьсот, а всего лишь четыреста граммов, не было обидно. Так что никто не возмущался и не жаловался.
А еще, наверное, долго будет вспоминаться сборник «Ночная птица», отпечатанный в типографии города Цхинвали, но из-за войны там и оставшийся. Согласно легенде Игорь Пидоренко вывез несколько экземпляров, пробираясь через линию фронта на БТРе. Будучи обстрелянным со всех сторон, он все же умудрился сохранить рюкзак, в котором трепыхалась «Ночная птица» – последний, только что вылупившийся птенец славного ВТО.
Когда Нина Горланова написала картину «Ксения Блаженная», моль села на свежую краску, да так и осталась на вечные времена на кофте петербургской юродивой.
Странная судьба мотылька – стать частью картины… частью образа… частью…
Николай Болоцкий решил записать интервью с Баладжаровым в прямом эфире, но для этого Юрию нужно было приехать на радио в первую половину дня, когда поэт был занят на основной работе. В конце концов решили записать Баладжарова на квартире у Болоцкого, выдав в дальнейшем запись за прямой эфир. Был составлен план интервью, организованы звонки слушателей на телефон Болоцкого.
Юра читал стихи, Болоцкий задавал умные вопросы, время от времени «студию» оглашали звонки слушателей. В общем, все шло великолепно.
– Стоп!!! – неожиданно Болоцкий останавливается, бросив микрофон. – Придется все переписать, – обреченно сообщил он ничего не понимающему поэту.
Дело в том, что во время «прямого» эфира кто-то из соседей Николая спустил в туалете воду и этот звук автоматически вошел в тщательно срежиссированное представление, которое Болоцкий должен был выдать за прямой эфир в студии «Радио России».
Однажды к художнику Кудрявцеву прибежала после ссоры с мужем его давняя знакомая. Они прошли в кухню, где Толя поставил чайник. Супруга Кудрявцева Женя в это время сидела в комнате, самозабвенно музицируя.
Через несколько минут в квартиру снова позвонили. Кудрявцев открыл. На пороге стоял муж знакомой. Отодвинув Толю, он ворвался в квартиру и бросился на кухню, где отвесил супруге звонкую пощечину, получив за это ответную затрещину. Потом ударил он, потом опять она. Затем вновь муж, и снова жена ему ответила. Поняв, что на кухне происходит что-то нехорошее, Женя заперлась у себя, завывая с удвоенной силой. В дверь вновь позвонили. Теперь перед Кудрявцевым стояла толстенькая тетенька-курьер из Союза художников.
– У вас гости? – спросила она, наблюдая выкатившуюся в прихожую драку. Женя в своей комнате завела бодрую песню, аккомпанируя себе на гитаре.
– Ага, гости, – пробурчал Кудрявцев, загораживая собой дверной проем.
– О, я понимаю, – мечтательно заулыбалась курьерша. – Вы, художники, живете такой интересной, насыщенной жизнью!
– Роскон. Двадцать фэнов с семинара Владимира Васильева готовятся к конвенту – идут в магазин, – живописует Олег Силин. – Нагруженная доверху разнообразной выпивкой магазинная тележка весело катится в сторону касс. И на этом фоне блеющий голосок кого-то из участников действа:
– Ребята, может мы хотя бы колбаски возьмем?..
В художественный магазин пришел очень усталый бледный мальчик лет девяти и, заметив продавщицу, поинтересовался, есть ли у нее сухая постель.
Судя по виду, она ему была очень нужна.
Снега в эту зиму выпало столько, словно все мы прощены.
