Ободренная, она вернулась в Багдад и написала в Госдепартамент депешу, говорящую о том, что с Саддамом можно иметь дело. Ей, конечно же, не поверили – но она принялась за дело, заводя в Ирак кое-какие американские компании, в основном строительные. Конкурировать было сложно – например те же корейцы и местные государственные компании широко применяли почти рабский труд гастарбайтеров, советские вообще работали на каких-то странных некоммерческих условиях. Но эти работы – отличались низким качеством, а когда речь шла о добыче нефти, о строительстве жилья для себя и высших сановников – Саддам понимал, что тут экономить не стоит.
И все шло хорошо до тех пор, пока в один прекрасный день все не рухнуло.
О том, что ЦРУ проводит операцию по устранению Саддама – ее не поставили в курс. Совершенно. Вообще отношения между Госдепом и ЦРУ отличались напряженностью и неоднозначностью. Считалось, что то ли ЦРУ является ударным отрядом Госдепартамента, то ли Госдепартамент считается легальной частью ЦРУ – на деле же везде было по-разному. В той же Москве, где к власти пришли неосталинисты – они работали рука об руку. В странах, являвшихся сторонниками США – они грызлись за кусок власти. А вот в таких странах как Ирак, находящихся в неопределенном состоянии – часто посол пытался хоть как-то наладить отношения, а ЦРУ их рушило своими действиями.
Вне себя от того, что ей доложили – совершено покушение на Саддама, захвачены граждане США – она заказала срочный телефонный разговор с Вашингтоном. Бейкера на месте не было – но был его зам, Лоренс Иглбергер. Иглбургер, бывший помощник Киссинджера и один из его людей, оставшихся в Госдепе – был сторонником «мягкой силы» и почти всегда выступал против каких-либо острых акций, считая, что они не приведут ни к чему, кроме беды.
Она кричала на него минут пять, и все это время он стоически слушал. Затем мягко заметил
– Эйприл, я не менее удивлен этим, чем ты
– Удивлена?! – она задохнулась от гнева – да я вне себя, если ты это еще не заметил. Что у нас происходит? Кто это вообще был?!
– Мы пытаемся выяснить это сейчас. Нас никто не поставил в курс.
– Что это гребаное ЦРУ о себе возомнило? Им что, кажется, что весь мир, это гребаное поле с мишенями или как?
– Вряд ли это ЦРУ. Эйприл. Они не осмелятся
– Тогда кто? Военные? Господи… неужели еще кто-то не понял, что нельзя вот просто так плодить врагов?
– Мы все это пытаемся выяснить – сказал Иглбургер – какая у тебя информация? Что произошло, что слышно?
Она передохнула
– Почти никакой. Я узнала случайно. Советские болтали.
– Советские?
– Они самые. Их здесь очень много.
– Возможно, они к этому тоже имеют отношение.
– Возможно… черт возьми, возможно! Что мне делать?
Иглбургер подумал
– Если в посольстве безопасно – оставайся в посольстве. Мы попробуем здесь выяснить, откуда ноги растут у всего этого.
– Выяснить в Вашингтоне? – Эйприл горько усмехнулась – это же город лжецов. ЦРУ просто будет делать вид, что все так и было.
– Не упоминай этого слова часто, Эйприл. Мы попытаемся выяснить. А ты – сиди на месте и жди, что будет еще нового. Я поставлю твое посольство в приоритет с этого часа[123]. Сообщай все что есть, что бы это ни было.
– Вас поняла…
Эйприл отключилась и еще какое-то время сидела неподвижно, анализируя ситуацию. Затем – решительно толкнула дверь, спустилась на первый этаж, Морские пехотинцы – уже закрыли двери посольства и разбирали бронежилеты и автоматические винтовки. После нападения на посольство в Иране – количество оружия в других посольствах было существенно увеличено.
– Подготовьте машину! – сказала она – в течение часа
– Мэм… – советник по безопасности подошел ближе – сейчас очень опасно.
– Я знаю, что я делаю.
– Мэм, могу я узнать маршрут поездки
– Мы едем в Тикрит!
– Мэм это очень плохая идея.
– Плохая идея! – сказала госпожа посол, переживавшая кризис среднего возраста – дать оружие таким придуркам как вы. Чертовы ублюдки, вы готовы за один час изгадить то, что делалось годами. Приготовьте машину, или я поеду одна. а вы вылетите из страны как пробка из бутылки и будете орать на новобранцев в каком-нибудь сраном форте, ясно вам? Одна машина, один водитель, никакого сопровождения…
Одного телохранителя – ей все-таки навязали.
