Охранялся архив достаточно хорошо – не полицейскими, а военными, у которых были штурмовые винтовки. Авратакис предъявил свое удостоверение, после чего потребовалось полчаса утрясания бюрократических формальностей – дело в том, что уровни допуска ЦРУ не соответствуют уровням допуска Пентагона и автоматически не означают допуска к засекреченным архивам. Подобные бюрократические преграды появились не просто так: военные не любили, когда кто-то совал нос в их дела. Наконец, после пары звонков в Вашингтон и разбирательства с местным начальством – а как разбираться со всякими ублюдками Авратакис знал, видел как отец разбирается с теми, кто не платил за спиртное – и его допустили в святая святых сего богоугодного учреждения – информационный центр.
Информационный центр здесь был на загляденье – несколько новейших мониторов с клавиатурой, с помощью которых можно было обратиться к установленной в подвале кудесниками из «большого синего[62]» компьютерного терминала, хранящего ссылки на несколько сотен миллионов документов с кратким их описанием. Эта электронная картотека, которая была установлена совсем недавно – сократила время поиска нужных документов с нескольких часов, а то и дней – до нескольких минут.
– Что ищем, мистер? – сидевший за терминалом парнишка носил очки и совершенно немыслимую для правительственного служащего еще десять лет назад серьгу в ухе.
– Есть картотека по именам?
– Нет. Но в кратком описании могут быть и имена, если дело посвящено какому-то конкретному человеку – то оно там обязательно будет. Итак?
– Ким. Роберт Ким. Вьетнам…
Парнишка простучал соло по клавиатуре и машина неспешно принялась за дело.
– Здорово…
– Что – здорово? – спросил Авратакис
– Здорово, что теперь можно не рыться часами в картотеке, а искать прямо так. Несколько минут – и малышка дает тебе точный номер хранения.
– Здорово… – пробурчал Авратакис
– Я уверен, сэр, скоро будет машина, которая сможет хранить даже не ссылки, а текстовые копии документов и можно будет читать все, что нужно, не тратя время на поиски бумажной версии. А потом – будет возможно и обмениваться файлами по сети.
– Это как? – не понял Авратакис
– Все просто, мистер – юнец принялся с жаром объяснять – у нас в университете уже есть такое. Называется Фидонет, по этой системе я могу связаться с любым компьютером в университете и переслать кому угодно информацию. Или получить информацию. Просто и быстро, письмо доходит в считанные секунды. А мы – уже работаем над тем, чтобы можно было с одного компьютера попадать в машинную память другого компьютера, чтобы пользоваться информацией.
– Кто это – мы?
Юнец не заметил подозрительного тона Авратакиса, он был слишком занят рассказом о том, чем был увлечен.
– Гарвард, сэр. Я учусь в Гарварде, а здесь нарабатываю материалы на защиту. Хранение и каталогизация больших объемов информации с помощью современных информационных систем. Несколько наших ребят работают в спарке с Массачусетским технологическим, создают прототипы сетей нового поколения, позволяющего обмениваться большими объемами информации. Представьте себе, что будет, если мы сможем общаться так с кем угодно. С Европой, с Азией… написал письмо, и через несколько минут оно у адресата.
Авратакис представил, сразу. Что будет, если в сеть проникнут коммунисты? У них и так не осталось разведвозможностей в СССР, информация получается крохами, приходится унижаться перед чертовыми кузенами, у них кое-что осталось. А тут… советский агент напишет письмо и через несколько минут оно будет уже в КГБ, никаких связников, никаких тайниковых операций… а ведь три четверти внедренных разведчиков сыплются либо на контактах со связными, либо на перевербовке связников агентами ФБР. Если из цепочки выпадают связники – то коммунистические шпионы разгуляются вовсю. А что будет, если точно так же будут общаться вот такие вот обормоты и русские. Кто знает, кто на том конце провода – такой же двадцатилетний оболтус или сотрудник КГБ, специалист по психологической войне. Господи, да вся эта проклятая сеть разом превратится в рассадник коммунизма!
Надо что-то делать. По возвращении – немедленно зайти в техотдел, пусть думают, что делать. Возможно – всю эту дрянь с обменом информацией через океан – надо прикрыть по соображениям национальной безопасности, пока не поздно. Пусть сидят и треплются в пределах университета и не более.
– Готово, сэр. Записывайте номера хранения.
Через несколько минут – Гас Авратакис сидел в хорошо освещенной комнате под бдительным надзором смотрителя перед двумя тонкими папками, в которых упоминался Роберт Ким. Первая папка – совершенно не имела никакого касательства к делу, вторая – судя по всему, имела. Речь во второй папке шла об убийстве.
Авратакис посмотрел на резолюцию, которой украшалась каждая отправляемая в архив папка, дела по которой были завершены.
