Простой и незамысловатый речитатив, позволяющий не думать о том, что ты уже прошел, и что тебе еще осталось пройти. Каждый день ты думаешь – когда кто-то из твоих товарищей сломается. Инструкторы никогда не пропускают день, пропустить день – это когда никто не ушел, все остались в учебном отряде. Если за день никто не сломается – то вечером они будут стоять с бочками, наполненными водой над головой или бревнами, и ждать, кто не выдержит. Пока кто-то не уйдет – спать в казарму они не пойдут.
Коммандер вспомнил, как тренировались они – это было в самом начале. Тогда были только отряды подводных подрывников, котиков не было, старшим по званию офицером был старший лейтенант и флоту они были и нахрен не нужны. Потом оказалось, что во Вьетнаме гибнут чертовски хорошие парни, и каждая река, каждая протока – а их там до чертовой матери – используются Вьетконгом для переправки грузов и людей из одного района в другой. Тогда их бросили туда, они не знали ни хрена что делать, и за опыт платили кровью. Когда худо-бедно научились – им сказали, что пора уходить им сдали страну коммунистам. Вот так.
Коммандер посмотрел на едва передвигающих ноги курсантов – нужного человека среди инструкторов не было – и пошел дальше.
Дальше тренировалась еще одна группа – такие же парни, они тоже разбились на экипажи, и взяв в руки огромные бревна, пропитанные креозотом, использовали их в качестве штанги. Суть в том, чтобы поднимать их всем вместе, разом, очень согласованно – иначе ни хрена не получится. Это и было упражнение не только на силу рук, но и на командный дух. На той стороне было нужно не думать – чувствовать партнера по команде.
Черт…
Человек в полевой форме, левую глазницу которого закрывала черная, как у пирата повязка, обернулся, увидел стоящего в нескольких метрах коммандера.
– Так! Мердок!
– Я, сэр!
– Пусть салаги еще попотеют! Потом окуни их в море!
– Есть, сэр! А н-ну-ка еще раз! Раз два три четыре! Раз два три четыре! Мать вашу, вы даже поднимаете груз как педики! Что задницу отклячил?!
Одноглазый подошел к коммандеру, молча протянул руку. Человек с одним глазом был одним из немногих моряков Специальных сил флота, которым не только не повезло попасть в плен к Въетконгу – но и самостоятельно выбраться оттуда.
– Говорят, тебя списали в архив? – спросил одноглазый
– Тоже самое говорили и про тебя.
– А это что, не архив? До май[74]…
Коммандер хмыкнул.
– Ты мне нужен.
– Зачем?
– Затем, что мне придется иметь дело с комми. С очень опасными комми. С самыми опасными их всех комми.
– Пакистан?
– Западнее
– Черт, Иран?
– Еще западнее.
– Зачем тебе я? У тебя нормальные парни
– Баз, мне нужен человек, который научит моих парней сбивать муху на лету из РПГ-7. Мне нужен парень, который научит моих ребят стрелять из АК-47 и РПД. Водить советские вездеходы и ставить советские мины.
– Возьми кого-нибудь из оперативной группы по Пакистану.
– Там одни сухопутные крысы. Я не хочу, чтобы они мне все облажали.
– А ты сам? Ты все это умеешь и неплохо.
Коммандер скривился
– Базз, ты знаешь, чем занимается командир группы. Я буду летать в США, писать доклады и выступать перед комиссиями Конгресса каждый раз, когда конгрессмены захотят над кем-нибудь поиздеваться. Мне придется выбивать оружие, снаряжение, и право сделать то, что сделать нужно. Половину времени, которое я проведу на посту командира, в задницу будут трахать меня – а вторую половину – трахать буду уже я. У меня не будет времени заниматься учебным процессом, и мне гнужен кто-то, кто возьмет это на себя.
– А это? – одноглазый показал на повязку – просто так это не объедешь. У меня запрет на участие в боевых операциях.
– Базз, ты меня знаешь. Для меня это все – плевка не стоит. У меня карт-бланш на все. От больших верхов. От таких больших верхов, что Его Величество, адмирал Поль Батчер только что изошел говном в моем присутствии – но сделать мне ничего не смог. Если я скажу, что ты мне нужен – они утрутся и возьмут тебя на службу.
– Черт…
– Соглашайся, Базз. Дело того стоит.
– Как будет называться отряд?
– Черная ячейка.
– Место базирования?
– Городок Кинг Халед, Саудовская Аравия. Недалеко от иракской границы.
– И чем мы будем заниматься?
– Тем же, что и сейчас. Только всерьез. Игрушки и финансирование без ограничений, все берут на себя местные, а у них денег – куры не клюют. Когда русский медведь начинает ворочаться в берлоге – они начинают неуютно себя чувствовать.
Одноглазый махнул рукой
– Черт, ты просто вынуждаешь меня согласиться
– На это и рассчитано.
Две руки встретились – скрепляя боевой союз.
– Только вот что…
– Да?
– Твои парни…
– А что с ними?
