В форте были заметны признаки усиления, даже входить теперь надо было через охранника, пусть и преклонных лет, но вооруженного и вполне бдительного. Во дворе стоял еще постовой, уже под навесом. Коновязь для лошадей объездчиков, похоже, сдвинулась, а над бывшей конюшней, не используемой, насколько я помню, висела табличка с лаконичной надписью «Тюрьма». Дверь в тюрьму была железной, массивной, со сдвижной заслонкой, прикрывавшей окошко. Так, а мелких злодеев куда теперь? А туда, куда и раньше, — похоже, в дальний угол двора.
Ну ладно, повысили бдительность, давно пора.
Насчет «братьев», в общем, не ошибся — нашел их в крошечном флигеле, пристроенном просто к стене форта и раньше, вероятно, служившем каким-то складом инвентаря. Точнее, одного нашел. В самой комнате поставили два крепко сколоченных стола, несколько стульев и полки вдоль стены, возле которых выстроились еще не разобранные картонные коробки. В комнате был только брат Иоанн, который, когда я вошел, вешал крест на стену, на вбитый гвоздь. Молоток и еще несколько гвоздей лежали на широком подоконнике маленького окна.
— Уже нашел нас? — спросил у меня брат Иоанн.
— А чего время тянуть, — сказал я, заходя в комнату. — Помочь?
— Да с чем тут помогать? — отмахнулся брат Иоанн и отступил от стены назад, проверяя, ровно ли крест висит. — Сам справлюсь.
— В общем, я за подробностями задания и вообще поговорить хотел.
— За подробностями? — Он присел на корточки и открыл чемодан, который оказался сплошь забит свертками карт. — Да, в общем, много подробностей я дать и не смогу, ты почти все и знаешь. Разве что поправки в план внесу — пойдешь вдоль берега на восток, до мыса Собачьего, разведывая возможные стоянки и подступы к ним, а вот от мыса иди сразу на Овечий.
— Ну, вообще-то поправки существенные.
— Существенные, верно, мне телеграмму передали, кое-что изменилось. — Брат Иоанн начал вынимать рулоны карт и аккуратно выкладывать их на полку. — И тут ты, собственной персоной.
— Вовремя то есть, — усмехнулся я. — Ладно, я пока поинтересуюсь кое-чем, ладно?
— Ладно, — немного удивленно обернулся брат Иоанн, оторвавшись от карт. — Что за проблемы?
— Да большие проблемы, как мне кажется. Я человек здесь новый и чужой, может, не понимаю чего-то, но вижу так, что проигрыш пиратам у вас… у нас уже, пожалуй, заложен в самой организации общества.
— Почему? — Мой собеседник поднялся с корточек и обернулся ко мне, сложив руки на груди, словно заранее собираясь протестовать.
— Потому что у вас все построено на реагировании на случившееся, инициатива заранее отдана «плохим». Ну вот как я вышел бы на бой и просто ждал, чтобы соперник меня ударил…
— Есть тактика «от обороны», на контратаках. — Он уселся за свой стол, откинувшись на спинку стула, все так же держа руки скрещенными.
— Если это тактика. Я тогда противника на удар выманиваю, чтобы он раскрылся, инициатива все равно у меня. А здесь не так.
— А как?
— А здесь мы ждем, чтобы нам дали в морду, и если мы устоим на ногах, то тогда будем думать, куда нам самим бить. А ведь можно не встать уже после первой оплеухи.
— И?
— Что «и»?
— Предлагаешь что?
— Надо организовывать людей, подтягивать глав администраций… черт, как их тут правильно назвать? Тех, кто островами и городами управляет. Заранее собирать ополчение, тренировать, разрабатывать общий план. Только на это прорва времени уйдет!
— И кто тебе мешает это делать? — спросил брат Иоанн.
Я как на стенку налетел.
— Мне? — переспросил на всякий случай: вдруг ослышался.
— Тебе, — попросту ответил он. — Ты об этом печешься… вполне разумно, — добавил он, перехватив мой возмущенный взгляд, — ты знаешь, что делать, и говоришь разумно. Занимайся.
— И кто меня слушать будет?
— А вот с этим мы поможем. — Расцепив руки, он оперся локтями на стол, подавшись вперед. — Разумную инициативу мы всегда поддерживаем. Получишь, так сказать, верительные грамоты. И священникам на местах дадим телеграммы, помогут.
— Ну… да, — кивнул я, пребывая во все том же озадаченном состоянии. — Но просто объясни, ответь на вопрос: почему именно я? Почему, например, не ты или там браг Никанор, вы же проблему не хуже меня видите, а опыта и знаний в этом мире у вас больше в тысячи раз. Почему?
— Потому что люди должны думать о себе сами. Сами, понимаешь?
— А вы не люди, что ли?
— У нас и так достаточно власти, — сказал брат Иоанн, глядя мне в глаза. — Если люди будут ждать, что мы сделаем за них это, и это, и еще вон то, они отдадут нам еще кусок своей свободы, воли, силы… а нам это не нужно, потому что это их воля и сила, и нужны они именно им, а не нам. Если острова до сих пор не договорились о походе против Тортуги, то это означает, что люди не боятся нападения, так? При этом даже ты, новый человек, уже вычислил вероятность такового. Абсолютно точно вычислил.
— И? — теперь уже я повторил его вопрос.
— Вот поход против Племени Горы был, так? Организовали его люди, а Церковь только поддержала, верно? А теперь ты хочешь организовать поход против Тортуги, так?
