Я увидел, как Леонтий шел, почти бежал по тропе быстрым шагом, просто взвалив Макара себе на плечо, как рядом, оглядываясь и держа карабины на изготовку, крутились Анисим с Николаем, а за ними, не зная, в какую сторону кинуться, бежал совершенно одуревший от стрельбы и суматохи кобель. А затем я вновь обернулся к противнику.
Нанести большие потери сразу не получилось, отряд врага рванул к кустам, к лесу, и успел спешиться, заняв позиции за деревьями. Начиналась перестрелка.
— Держим позицию, даем нашим уйти! — крикнул я. — Без команды не отходим!
Вспышки выстрелов и блеклые дымки расцветили опушку леса, я попытался достать какого-то стрелка в уже знакомой зеленоватой разгрузке, выстрелил в него трижды, но добился лишь того, что он залег, укрывшись за широким и толстым комлем дерева. А потом и сам согнулся в три погибели, потому что мой камень начали обстреливать как минимум с двух сторон.
Тональность выстрелов тоже поменялась. Спешившись, бойцы противника взялись уже за винтовки, что куда опасней. Между нами теперь метров сто, но это здесь, как раз на входе на тропу, однако если противник организуется и попытается обойти нас с флангов, все это будет не так сложно. Чуть поодаль кусты на той стороне смыкаются с кустами на этой метров на десять, наверное, не больше. Перебежать — и дальше двигайся за теми же камнями, и зажать нас большого труда не составит. Или просто гранатами забросать, я видел гранаты на снаряжении того отряда, что попал в нашу засаду с утра.
А вот гранат маловато, из пятнадцати наличных братья разбросали в засаде у моста восемь. У меня всего одна теперь в подсумке, например.
Пока думал, пальцы сами, автоматом, набили магазин карабина. Маловат он, у бесшумного-то, сейчас бы сюда нормальный, в который десяток влезает, — куда лучше было бы. Или просто мою «павловку» с ее обойменным заряжанием — вдавил сверху пять патронов в обойме, закрыл затвор — и пали. Или «Калашников» из совсем-совсем других времен и миров. С подствольником и мешком вогов. И чтобы пулеметчик помогал. И еще связь с батареей.
Кстати, а батарея у нас есть, по идее, и даже стрелять на больших углах возвышения может, но как ей командовать и как корректировать огонь — ума не приложу. Никак покуда. Нет тут короткой связи.
Точно, шевеление в лесу, перебегают. И очередями их не прижмешь, нет у нас тут подходящего оружия, такого, чтобы выплевывало пули целыми сотыми лентами, а те бы стволы деревьев прошибали. Оглянулся — не видать уже наших, спустились ниже, так что понемногу надо и нам сдвигаться назад, чтобы не зависнуть, не дать связать себя боем, потому что у нас еще самое страшное впереди — рывок на шлюпке до яхты, с противником на хвосте. Даже думать про него пока не хочется.
— Отходим метров на пятьдесят, к первому повороту тропы! — заорал я.
Да, вот так командовать приходится, чтобы все слышали. И плана боя нет никакого, чтобы «каждый солдат знал свой маневр», на ходу ведь импровизирую. Ну, хоть парами передвигаться умеем.
— Прикрывай! — крикнул я и, услышав близкие выстрелы, рванул из-за камня, перебежал, укрылся за другим, еще перебежал, увидел, как перепрыгивает через мелкие кусты Фрол.
Нет, подавить таким огнем противника невозможно, получится только на себя огонь отвлечь, давая нам возможность укрыться. Укрылись.
Дальше уже я стрелял из своего неуклюжего карабина по мелькающим за деревьями смазанным темным силуэтам, а они стреляли по мне, заставляя испуганно моргать и ругаться последними словами про себя, от страха и желания спрятаться за камень, а Байкин с братьями Рыбиными чесали в нашу сторону изо всех сил.
— Есть! — крикнул оказавшийся неподалеку Байкин.
Черт, теперь уже не разглядеть обход противника, если он будет. Сколько их? С виду человек пятнадцать было, на дороге двое лежат, и одна лошадь. Почти полный отряд до сих пор, против нас пятерых. Черт, Леонтия бы сюда с его гранатометом, но он самый большой, самый сильный, ему Макара тащить, и если хотя бы одного из нас не будет с ними, то шлюпка к берегу не подойдет. Поэтому все вот так, имеем то, что имеем.
Как-то очень быстро магазин опять расстрелялся, вновь заталкиваю в него патроны. Перед носом нетолстая ветка с длинными листьями и вот этими самыми пахучими цветами. И вдруг в нее пуля — щелк! — и ветка ко мне прямо на колени свалилась. А вторая пуля в камень за спиной, опять — щелк! — и по спине мелкими раскаленными осколками резануло. Больно! Больно, мать их в душу!
Переполз за соседний камень, выглянул аккуратно, убедился, что к новой позиции пока никто не пристрелялся, прицелился, увидев сперва вспышку, а потом темный силуэт, — похоже, что кто-то стреляет с колена, приподнявшись из-за маленького увала. Поймал его в прицел, потянул спуск. Раздался щелчок, карабин толкнул в плечо, пуля явно попала в цель, потому что я отчетливо увидел, как враг выронил винтовку и завалился вперед. Голова его оказалась в пятне солнечного света, и я разглядел блестящую лысину, показавшуюся из-под скатившейся с головы шляпы.
