– Не совсем. У меня свое дело. Идемте, побеседуем, что ли, пока нас не хватились, – он любезно открыл дверь в Тонечкину комнату и рукой махнул. – А вы, милая Виктория, не бойтесь. Вы все сделали верно… конфеты…
Кулек вытащили из рук Свята.
– Конфеты пусть у нас побудут, скажите, что девочка отказалась брать. А лучше ничего не говорите. Благо, ваш кавалер несколько… увлекся.
– И… что делать?
– Вернитесь за стол. Напейтесь.
– Напиться? – похоже, подобное предложение Викторию несказанно удивило.
– Почему бы и нет? Актриса из вас так себе, а вот в сложных ситуациях многие люди предпочитают… потреблять. Будем считать, что так вы заглушаете волнение. На самом деле на пьяных магия действует слабо в силу естественной нестабильности энергетического поля.
Виктория кивнула.
– Тогда… – сказала она, не сводя взгляда с человека, поразившего ее до самой глубины души. – Я… попробую.
– Попробуйте. Только потом не увлекайтесь, а то мало ли…
Это было сказано с улыбкой.
Виктория отступила, и дверь закрылась. А Свят молча продемонстрировал клеймо.
– Ясно… подозрения имелись, но… наши ведомства не слишком ладят. Да… ведьмины камни. Слышали о них?
Свят кивнул.
– Вот… на востоке… восток – дело сложное, много там всего намешано, поэтому и лезть туда стараются в крайних случаях. Такой и был. Пошли слухи, что камни там получать начали. Свободные женщины востока не так и свободны, да… одна пропадет, другая… потом найдут мертвую, проведут расследование. Дело закроют. Как не закрыть, если тот, кто расследует, приходится родней семье потерпевшей? А ведьмы нет. Одной, другой… начали копать. Осторожно очень. Многое нашли… пока не всему ход даден, но сумели нащупать канал, по которому камни в Москву доставляли, а оттуда и дальше. Сюда. Стало интересно, что же тут такого.
Он тряхнул головой.
– Антонина?
– Тонечка… милая девочка Тонечка, которая чиста перед законом ровно настолько, чтобы это само по себе не было подозрительно. Наверное, если бы не наши возможности, ее бы и сочли просто посредником, а то и вовсе… мало ли таких дур втемную используют?
– Но не ее.
– Верно. Она… редкий зверь. Настолько редкий, что приоритеты изменились. Нет, там, на востоке, ждут сигнала, материалы собраны, их хватит, чтобы тех, кто виновен, под расстрельную подвести. Но Тонечка… нам она нужна.
– Не претендую.
– Но и не поможешь?
– Чем?
– Поговорить. Боюсь… она несколько предвзято относится к нашей конторе, а потому, если заговорю, несмотря на свою разумность, сбежит. Ищи ее потом по всему союзу… – он произнес это с усмешкой, но Свят чувствовал за этой вот усмешкой легкую неуверенность.
И страх?
– Скажи, что прошлые ее дела нам не интересны. Она получит полную амнистию и вообще… пусть сама скажет, на каких условиях готова сотрудничать. Если нужно время подумать – пускай, главное, чтобы не сбегала.
Лицо его слегка поплыло, и Алексей отряхнулся всем телом, приводя его в соответствие с образом.
– Извини, долго держать как-то не приходилось, особенно в присутствии посторонних.
– Сумеречник? – о них Святослав только слышал. А вот Алексей осклабился.
– Точно…
– Антонина?
Он чуть склонил голову, подтверждая догадку.
– Нам сложно пару найти, но раз уж вышло, я ее упускать не хочу. А она молодая, нервная, еще глупостей натворит…
– Остальные здесь… тоже из ваших?
Алексей задумался, правда, ненадолго.
– Нет. С Крамским будь осторожнее. Он, конечно, в отставке, только эта отставка – видимость одна, его под новую службу готовят. Что за она, сам не знаю, а знал бы… извини, – он развел руками. – Мишка из Тониных подопечных, мелкая сошка, случайно попал. Заказ у него от одного из партийных, нужно бумаги кое-какие найти и уничтожить, на непролетарское происхождение.
Святославу подумалось, что теперь эти бумаги, о которых, быть может, никто и понятия не имел, точно будут найдены. А вот уничтожены – вряд ли.
Пригодятся.
– С Чудновым толком не разобрался. Мутный человечишко. Ученый, это да.
– Личность?
– Подтверждена. Проверили сразу. Но… понимаешь, с ними сложно. Вот ты разбираешься в функциональной магометрии?
– Нет, – вынужден был признаться Святослав, который о подобной-то науке и слышать не слышал.
– И я нет. И вот одни говорят, что он гений, а другие, что совсем даже наоборот, что идеи его противоречат идеалам партии, что вредоносны они по своей сути. Его из института выжили, точнее перевели сюда, но он и поехал. А чего ему от дивы твоей нужно – не скажу.
– Путятин? – осталось последнее имя.
– У него своя проблема… – улыбка Алексея стала еще шире, а вот зубы заострились, да и лицо вновь поплыло. – Деликатного характера. Бабы ему не нравятся. А за другое, сам понимаешь…
Статья.
И срок немалый, до конца которого он вряд ли доживет. А про то, что станет с карьерой, и говорить не стоит.
– Давно…
– Да давно, еще со времен учебы. Там у него роман был с одним из наших… что кривишься? Думаешь, нам охота в дерьме ковыряться? Только всю эту вот вольницу вот где держать надо, – Алексей сжал кулак. – А то тоже… свобода им, идеи высокие… не понимают, что эти идеи к развалу страны ведут. Вот и приходится искать тех, кто…
