Можно было закрывать дверь и ожидать следователя…
Поблагодарив бывшего артиста, они сказали, что сейчас снова поднимутся к нему, чтобы продолжить с соседями разговор об Андрисе. Нужны, мол, смягчающие его вину аргументы. А сами присели на лавочке у подъезда, чтобы перекинуться некоторыми мыслями по поводу неожиданных находок. Правда, неожиданными они были, скорее, для Лазаря, а Турецкий чувствовал, что о чем-то подобном он уже думал, прикидывая, каким образом мог курьер, если им был «вежливый» Андрис, доставлять товар из Калининграда в Ригу? Так вот же и способ: «рыбалка». Это могло быть какое-нибудь рыбацкое суденышко или даже сейнерок, из бывших колхозных, и подозревать наверняка знакомый всем пограничникам экипаж в контрабанде было бы смешно. «Вежливые» рыбаки с честными голубыми глазами, всегда при рыбе, не жадные, какие могут быть вопросы? Удобная и вполне проходимая версия…
Но те полицейские, которые производили здесь обыск, не знали, что курьер и диспетчер были соседями. И, естественно, к певцу не сунулись, зачем? А теперь интересно, как он станет оправдываться, когда ему будет предъявлено обвинение в соучастии в преступлении?
Надо бы тщательно теперь проверить и этого господина, но сделать это мог лишь Лацис, как официальное лицо. А пока нельзя спугнуть соучастника, надо его всячески отвлекать от мысли о том, будто следствие и его в чем-то подозревает.
— Пойдем-ка, поболтаем со Станиславом, расспроси его о прошлых театральных триумфах, «бывшие» это очень любят. Вспоминать, рассказывать… Расскажи мне — при нем, конечно, — о его былых триумфах, соври, он все съест. Главное, чтоб не заподозрил.
Вот с этого пункта и надо начинать разговор с Грибовасом, чтобы сразу отсечь у того все надежды на то, что им удастся обмануть следствие. Но при этом обязательно посеять другие надежды. Пусть на менее благополучный, но все же исход…
Марис Эдуардович Лацис был обескуражен сообщением Турецкого, который, оставив Лазаря предаваться «сладким воспоминаниям» со Станиславом Корнисом, вышел, чтобы встретить следователя и ввести его в курс дела. Рассказал он и о своей версии по поводу доставки контрабанды из Калининграда в Ригу морским путем. А также высказал мысль о том, что, поскольку база с фальсификатами так и не обнаружена до сих пор, а задержанные «ничего о ней не знают», можно предположить, что она находится где-нибудь в рыболовном порту. Мало ли там давно списанных суденышек! Лучше сейфа и не придумаешь…
Следователь смотрел на Турецкого, кивал, будто в раздумье, и потом сказал:
— Вы знаете, господин Турецкий, я очень признателен Лазарю Иосифовичу, обеспечившему наше знакомство. И сотрудничество. Очень. И я теперь думаю, что подозреваемый Грибовас, если он действительно пойдет на сотрудничество со следствием, захочет нам указать адрес базы, так?
— Ну разумеется, а я тоже рад, что в меру своих сил сумел немного помочь вам. Но впереди, к сожалению, куда более серьезная проблема: накрыть основных поставщиков всех этих фальсификатов… Да, кстати, господин Лацис, у меня тут мелькнула мысль. Обратите внимание, когда начнете беседу с оперным певцом, вот на какой момент. Судя по его отзывам, и он сам, и соседка Полина Семеновна, похоже, души не чают в Андрисе, который им всегда помогает. Прошу обратить внимание: помогает, одаривая их свежей рыбой. Возможно, что и Грибовас тепло относится к своим соседям: он не молод, одинок, так же как и они. И еще — несмотря на то что они живут в одной коммунальной квартире, а это всегда бывает непросто, они дружат. Они — русские, что ни говорите, и в чужой для них стране. Это преступность, как вы прекрасно знаете, интернациональна. Я к тому говорю, что, если Грибовас услышит, скорее всего, от вас, что в результате его противоправных действий обязательно пострадают его соседи, которые, оказывается, все знали о нем, но не выполнили своего гражданского долга, не донесли на него полиции, для Андриса это обстоятельство может стать где-то даже и решающим в его признательных показаниях. Ну и рыболовный порт… Мне кажется, для того, чтобы прижать его к стенке, этого достаточно. Плюс — обещание какого-то снисхождения в суде.
— Но, я думаю, вы сами начнете с ним разговор? — Лацис насторожился так, будто Александр грозил обмануть его надежды.
— Разумеется, если вы и теперь считаете это нужным. — Турецкий широко улыбнулся. — Я стараюсь всегда выполнять свои обещания…
