– Что с вами? – испуганно спросила Сандра. – Стив! Вам плохо?
– Да нет, все в порядке! – ответил Сазерленд, стараясь взять себя в руки. – Просто представил себе, что могло произойти, если бы тому парню удалось совершить задуманное.
– Да, возможно, у него был очень опасный токсин, – согласилась журналистка. – Но тем не менее вы не ответили на мой вопрос.
– А как на него ответить? – попытался увильнуть Стив. – Просто стал человек вести себя нервно, дергаться. Этим и привлек внимание, а потом, смотрю, за колбой полез. А дальше вы знаете.
– Ну, так неинтересно, вы все превращаете во что-то будничное, скучное. А где же подвиг, где патетика?
– Я же вам говорил, что не люблю давать интервью, – Стив сел, пытаясь восстановить душевное равновесие. – А потому и не совершаю подвигов. Просто живу – и все. А остальное? Остальное давайте спишем на случайность.
– Скажите, Стив, я действительно произвожу впечатление наивной простушки? Вы что, не догадались разве, что я, пока ехала за вами, успела запросить на вас информацию? – Сандра грустно улыбнулась. – Ну почему, даже когда я нахожу интереснейшую тему, встречаю человека, о личности которого спорила вся планета, кто до сих пор не может сказать, кто он, но при этом становится наследником сразу двух состояний и женихом двух красавиц‑невест, везение тут же покидает меня? Этот баловень судьбы заявляет, что он скучнейшая личность, и отказывается от своих слов! Он, видите ли, не любит интервью, а потому не совершает подвигов! И при этом походя так, невзначай предотвращает опасный террористический акт.
Сазерленд почувствовал укол совести. Ведь он действительно, обещая содействие этой девушке, зародил в ней надежду, а теперь отказывается от своего слова.
– А почему вы не допускаете, – заговорил Стив, словно оправдываясь, – что я и сам не знаю ответа? Если хотите, я отвечу вам на ваши вопросы, но не ждите конкретики, я ее сам не знаю.
– Правда ответите?
– Даже сделаю заявление, что это эксклюзив и другого интервью не будет!
– Вы не шутите? – недоверчиво сказала Сандра, но в глазах ее засветилась надежда.
– Включайте камеру! – Кивнул Сазерленд.
Сандра промолчала о том, что камера была включена с самого начала. Так делали все журналисты. Одни – чтобы в случае чего можно было использовать запись для защиты в суде, другие накапливали информацию об объекте для журналистских расследований, а третьи – просто для отчета перед руководством о выполнении задания редакции. Объекту показывали лишь тот материал, который шел в эфир, журналистская братия, измученная судебными исками, свято хранила свою тайну, и мало кто знал об этой уловке.
Сандра расположилась поудобнее.
– Скажите, как бы вы предпочли, чтобы к вам обращались? – спросила она. – Я имею в виду – перед камерой?
В участке, куда инспектора Пирса перевели руководить убойным отделом, царила растерянность. Обескураженный смещением своего куратора, шефа Службы Безопасности Бреда Маховли, Дэвид, получив сообщение о новом появлении Паука, запаниковал. И как это обычно бывает, настроение начальника передалось подчиненным.
На место происшествия выехал чуть ли не весь отдел. Были опрошены все, кого только можно было опросить, – Мик, Петра, секьюрити в доме, где проживала жертва, – но, как всегда, когда за дело брался Паук, свидетелей не было. Не было и посторонней органики на теле жертвы. Все как и в прошлые возвращения «Ужаса Хардсонсити», как прозвали монстра журналисты. И опять полиции оставалось только разводить руками. Единственное, на что она была способна, так это расписаться в собственном бессилии и оповестить граждан о том, что по ночам в городе опять небезопасно и нужно организовывать ночное патрулирование.
Но кто на себя возьмет смелость доложить эту информацию Президенту? Пример Маховли не вызывал ни у кого желания идти с докладом к взбешенному событиями у Института Чету Самплеру. Как обычно случается в таких ситуациях, глава Конфедерации узнал обо всем из прессы, что ему, естественно, настроения не прибавило.
Что касается Пирса, то его не слишком волновало, что и как будет наверху. И без него было кому отчитываться… Гораздо больше его заботило то, что и на сей раз может появиться множество последователей Паука, как это было прежде. И при этом он был уверен, что его официальное руководство не решится на ту единственную меру, которая могла бы остановить страшную волну. Однако и самому совать голову в пасть льву, коим он считал Империю, Дэвиду не хотелось.
Нужно было найти иной способ подключения Марко Симоне к охоте на Паука. И Пирс обязан был найти этот способ.
