Тацуя мужественно поднял белый флаг. И не только на словах. «Даже если ты попытаешься познать себя, то всё равно не сможешь» — эта древняя мудрость была знакома всем; он всем сердцем думал, что именно это было причиной его поражения. Однако когда Тацуя увидел, как Маюми выпятила грудь от радости триумфа, в нём полыхнула искра восстания.
— Ты говоришь, что я не узнал тебя, но думаю, сэмпай, ты изменилась намного сильнее меня.
— О, неужели?
— Да. Просто образцовая студентка. Ты выглядишь очень взросло.
— Не-неужели? Я только недавно прошла церемонию поступления.
Она говорила так, словно пыталась опровергнуть впечатления Тацуи, но её выдавали отсутствие недовольного взгляда и застенчивый вид (Кстати, церемония поступления в университет была шестого апреля).
— Ага. От заколки в твоих волосах до этих высоких каблуков — всё это очень идет тебе. Ты словно другой человек.
— Эхехе, ну, в самом деле... — Маюми больше не пыталась ничего скрыть. Но затем улыбка вдруг искривилась, а лицо окаменело: выглядело так, будто она начала что-то осознавать. — Тацуя-кун... что ты хочешь сказать этим?.. — Нет, не начала, а осознала. — Думаешь, что я больше полагаюсь на это? Чтобы выглядеть более взрослой? — Она решила, что Тацуя насмехается над ней. — Хочешь сказать, что обычно я выгляжу как ребёнок?..
— Ты слишком много об этом думаешь.
Разумеется, Тацуя не был настолько слабовольным, чтобы признавать собственное
— Я никогда не считал, что лицо или фигура у Саэгусы-сэмпай детские.
— Лицо... фигура...
Казалось, что Маюми испытала своего рода шок. Объективно говоря, только рост у неё был слишком мал; лицо и фигура были совсем не детские. Кто угодно сказал бы, что лицо у неё милое, но вовсе не «детское», а пропорции — взрослые не по годам. Тем не менее, Маюми скрытно комплексовала по своему росту, хотя она вовсе не была слишком маленькой. Проигнорировав отрицание в словах Тацуи, она, вероятно, поняла их наихудшим образом.
— Что-то не так?
— Нет, всё в порядке. — Ответив Тацуе — в словах которого она не услышала беспокойства — уверенным тоном, который был наполовину наигран, Маюми снова уставилась на него. — Так, Тацуя-кун, что ты имел в виду под «другим человеком»?
— Я не вкладывал в слова скрытый смысл. Это просто общая фраза.
Упорный допрос Маюми привел к тому, что Тацуя стал думать, что «он провалился». Он вовсе не хотел начинать разговор о её росте. Он не хотел обрывать разговор с Маюми, но и не мог тратить на него много времени. «Кстати, а почему Маюми пришла в бывшую школу?» — наконец подумал Тацуя.
— В самом деле? Я так не думаю, — открыто заявила Маюми. Её напряженный взгляд преобразился в «хмурый в упор». Маюми, вероятно, сама этого не осознавала, но случайные прохожие могли принять это за нежелательную близость.
— Да нет... Кстати, сэмпай, почему ты сегодня пришла?
На лице Маюми проступило удивленное выражение и в тоже время его ушей достиг сердитый возглас: «Эй, ты!».
— Отвали от Онээ-тян, бабник!
Вначале Тацуя не сообразил, что эти слова предназначаются ему. Потому как слово «бабник» к нему абсолютно не подходило. Однако он увидел миниатюрную девушку, которой, скорее всего, и принадлежал голос, несущуюся между рядами сакур прямо на него, и ему стало ясно что, по-видимому, эта ситуация была кем-то случайно неправильно понята — из-за разницы в росте Тацуи и Маюми легко было ошибиться в этом.
— Касуми-тян?!
С другой стороны, от слов «Онээ-тян» и по характерному голосу, Маюми поняла, что данные слова предназначались им. Она повернулась навстречу бегущей к ним девочке, но тут же посмотрела назад на Тацую и энергично сделала шаг назад. Она явно растерялась, видимо догадалась, как девушка неправильно их поняла.
Тацуя даже без просмотра школьных записей знал, что «Касуми-тян» была младшей сестрой Маюми. «Если её радушные отношения с младшекласником были не так поняты младшей сестрой, то столь взволнованная реакция вполне объяснима, — подумал Тацуя. — Однако она как-то уж чересчур энергична».
Его кратковременная озабоченность не перешла в ненужное беспокойство. Вероятно, к катастрофе привели высокие каблуки. Хотя нет, Маюми должна была принимать участие во многих официальных встречах, поэтому она, скорее всего, к обуви на высоких каблуках уже привыкла. Поэтому она, вероятно, была слишком беспечна, когда сделала такой непривычный шаг назад.
Тацуя спокойно размышлял, перед тем как Маюми споткнулась и упала. Причем с точки зрения обычного наблюдателя. Наблюдай он и дальше, то его, скорее всего, назовут «бессердечным» и он согласится, не жалуясь, но всё же ему не настолько были чужды человеческие чувства.
Тацуя сразу же поддержал споткнувшуюся Маюми. Он обеими руками подхватил её за плечи. Он не схватил её в области талии, как поступили бы парочки, и, конечно же, не старался нагло
— Ах, спасибо...
