Этот момент в истории обороны Москвы только на первый взгляд малозначительный. На самом деле он показывает, что приписываемые заслуги в обороне некоторым лицам, мягко говоря, исторической действительности не совсем соответствуют…
Осень 1941 года стала для вермахта моментом истины. Вязьма-Вязьмой — наши справились, подбросили к Москве подкреплений, оборудовали линии обороны, катастрофы не случилось. Катастрофа случилась у вермахта. Сразу в двух местах почти одновременно, на юге и на севере.
Произошли сразу два события, которые показали, что единственным спасением для Германии было заключение мира с СССР на любых условиях. Естественно, немцы уже не могли пойти на такой спасительный вариант, они успели столько на оккупированных территориях натворить, что знали — бить их русские будут насмерть, пока Гитлер, как испуганная крыса, не отравится.
В ноябре 1941 года РККА провела две операции — Ростовскую и Тихвинскую. Обе — наступательные. Цель — не допустить переброски подкреплений к немецкой группировке у Москвы.
Район Тихвина — там зима холодная, конечно. Но при почти равной численности войск, при преимуществе немцев в танках, им под Тихвином наваляли очень прилично, операция отмечена как успешная.
А под Ростовом генерал Мороз за русских не воевал. Напротив, чуть подмерзшая почва только на руку была группе Клейста, которая имела подавляющее превосходство в танках перед войсками маршала Тимошенко, поехавшего на юг показать тевтонам кое-что из тактики применения войск.
У Тимошенко численность войск была примерно равна с немцами, по авиации был паритет (это тоже про «катастрофу» наших ВВС в 41-м) и чуть больше артиллерии.
Т. е., если брать двукратное преимущество Клейста в танках, даже еще не было полного равенства сил.
Тут-то и стало ясно, что вермахт — армия говняная. При равенстве сил РККА его била без особых проблем. Захваченный немцами Ростов Тимошенко отбил, ударив во фланг Клейсту, даже не имея достаточно мобильных соединений. Он прорвал оборону и наступал темпом примерно 4 км в сутки. И немцы не могли его остановить. Одну пехоту русских не могли остановить. Закончилось паническим бегством из Ростова, истерикой Гитлера, который порывался своей рукой сорвать ордена с кителей собственных генералов.
Именно Тихвин и Ростов показали, что случилось бы в июне 1941 года, если бы Германия не имела подавляющего превосходства.
При равенстве сил немцы… Я не понимаю, насколько нужно быть «патриотом», чтобы не оценить Тихвинскую и Ростовскую операции так, как они этого заслуживают и не прийти к выводу: унтерменши — это немцы вермахта. Это они недоделанные природой.
А под Москвой генерал Мороз с интересом наблюдал, чем же закончится «Тайфун», в ходе которого гансы постепенно приближались, теряя под дубосековыми пехоту и танки, к паритету по силам к советским войскам.
Кстати, а почему мы в ответ на аргументы знатоков, которые начинают рассказ про замерзший синтетический бензин в баках фашистских истребителей под Москвой, как только им говоришь, что мороз и нашим мешал, не спрашиваем у этих знатоков: а в Ростове тоже бензин и смазка у немчуры замерзали? Там тоже 60 градусов мороза было?
Дальше нужно рассказать про «сибирские» и «дальневосточные» дивизии, которые отстояли Москву. Начну со знаменитой дивизии Полосухина. От того места, где я родился до места дислокации этой дивизии в Приморском крае было примерно 100 км. Вроде мне, как дальневосточнику, положено тоже на груди рвать рубашку из шкуры тигра и орать: «Мы, дальневосточники, Москву отстояли!». Но мне хочется от этого сибирско-дальневосточного геройства только смеяться.
Под Бородино держала оборону дальневосточная дивизия под командованием полковника Виктора Ивановича Полосухина, уроженца Омской области. Сибиряк.
Называлась эта дивизия (у нее кроме номера еще и почетное название было, прославленная часть) — Краснознаменная Саратовская стрелковая. Шефствовала над ней Саратовская область и призывники из Саратовской области преимущественно направлялись на службу в эту дивизию с соответствующими напутствиями от комсомола и партии служить так, чтобы Саратов не опозорить.
В первых числах сентября эта дальневосточная дивизия саратовцев была переброшена из Приморского края на Ленинградский фронт (здесь еще нужно бы написать, что на страшных угрожающих японцев в сентябре было плевать. Хотя наше командование и не знало, что Зорге разведывает их планы. Но позже напишу). Почти месяц дивизия воевала под Волховом. И уже из-под Волхова была переброшена под Москву, при этом получив пополнение из того, что было под Москвой. Т. е., к саратовцам еще добавили уроженцев других областей СССР. Конечно, и дальневосточники в этой дивизии служили. А командный состав — вообще далеко не все уроженцы с. Раздольного Приморского края, места дислокации этой Саратовской Краснознаменной дивизии. Командиры — с разных концов страны.
Поскреби сибиряка-дальневосточника — обнаружишь саратовца. Так это называется. И как бы после скобления саратовца не нарваться на сибиряка…
