Каждый третий в почти каждом списке членов троек — прокурор. Нарком НКВД, фактически, своим приказом предписывает прокурорским работникам войти в состав «тройки». А харя бы не треснула у Ежова командовать прокуратурой? Я даже не касаюсь того, что председатели троек из НКВД, а секретари республик и обкомов — простые члены. Чтобы НКВДэшник области рулил секретарем обкома? Тут бы точно харя у него треснула.
Но положение с прокуратурой совсем уж запредельное, потому что Прокурор СССР не только не подчинялся наркому НКВД, но еще и надзирал за НКВД, как и за всеми остальными правоохранительными органами и вообще надзирал за соблюдением законности всеми органами власти в стране. Статус прокуратуры повыше статуса НКВД. Поэтому Вышинский Ежова за несогласованный с ним приказ о включении подчиненных Вышинскому прокуроров в состав каких-то троек отодрал бы Ежова, как кота помойного, даже не доводя это дело до Политбюро. По телефону отодрал бы. Но ведь согласования Прокурора СССР на приказе не имеется! Хотя, приказ, как минимум, должен быть совместным: наркома НКВД и Прокурора СССР, коль он касается работы двух ведомств. Но баклан, который сочинял его текст, этого явно не понимал.
И, конечно, вкусная вишенка на этом торте — составы троек определены совершенно секретным приказом! Даже не несекретным приложением к совершенно секретному документу!
Вот теперь уже осужденные «тройками» не только не знали, какой орган их осудил, но и не знали — кто их осудил. А это не только 680 тысяч расстрелянных, но и еще 1,2 млн. отправленных в лагеря. И что, есть хоть одно воспоминание от бывших зэка (хоть одного из 1 млн. 200 тысяч!) о том, что они сидели в лагерях и не знали, какой орган и какие судьи их отправили лес валить в тайгу на 10 лет? Еще не сочинили таких воспоминаний господа из «Мемориала»?
Ну теперь мы посмотрим на заключительные положения «Оперативного приказа» и будем сдерживать изо всех сил рвущийся из груди восторг.
«5. Тройки ведут протоколы своих заседаний, в которые и записывают вынесенные ими приговора в отношении каждого осужденного.
Протокол заседания тройки направляется начальнику оперативной группы для приведения приговоров в исполнение. К следственным делам приобщаются выписки из протоколов в отношении каждого осужденного.»
Плюнем на то, что тройка не оформляла приговоры отдельным документом, а записывала их в протокол заседания. Мы с вами понимаем, что писать на каждого обвиняемого приговор — это большая работа, проще в архив засунуть какой-нибудь протокол сразу человек на двести. Но черт с ним, с этим протоколом.
Зато мы читаем, что протокол направляется начальнику оперативной группы для приведения приговоров в исполнение. Т. е., начальник оперативной группы, получив протокол, обязан приговоры привести в исполнение. Правильно? А вот и не угадали. Смотрим следующий раздел:
«VI. ПОРЯДОК ПРИВЕДЕНИЯ ПРИГОВОРОВ В ИСПОЛНЕНИЕ.
1. Приговора приводятся в исполнение лицами по указаниям председателей троек, т. е. наркомов республиканских НКВД, начальников управлений или областных отделов НКВД.
Основанием для приведения приговора в исполнение являются — заверенная выписка из протокола заседания тройки с изложением приговора в отношении каждого осужденного и специальное предписание за подписью председателя тройки, вручаемые лицу, приводящему приговор в исполнение.»
Оказывается — хрен вам! Во-первых, уже не начальник оперативной группы приводит приговоры в исполнение, а лица по указанию председателей троек. Автор забыл то, что написал сам же чуть выше. И, во-вторых, уже не протокол является основанием для приведения приговоров в исполнение, а заверенная выписка из протокола и специальное предписание. А зачем тогда направлять протоколы начальнику оперативной группы? На кой ляд они ему тогда вообще нужны?
