Со временем, когда первичных организаций будет несколько, наше Оргбюро, в нынешнем его виде, прекратит существование. Это на данном этапе пока мы — фюреры. Дальше — партийная демократия и формирование органов партийной власти уже из представителей первичных организаций. Но это — будущее. Пока не нужно этим себе забивать голову.
И не следует за группу инициативных товарищей, объединяющихся в нашу первую первичную структуру, принимать решение сверху, от Оргбюро, как они будут жить и дышать. Бюрократический порядок — вещь нужная и полезная, но только в разумных дозах, когда он не глушит и не давит инициативу. Тем более, в новом деле. У нас с вами нет опыта работы первичных организаций. Заимствовать полностью этот опыт у РСДРП, КПСС или нынешних партий — глупо. Условия другие. Сами его нарабатывать будем. Нам не тупой бюрократический порядок нужен, а, как сказал классик, «живое творчество масс».
Вопросы, которые Оргбюро предложит рассмотреть на организационном собрании первички, подготовить нужно. В принципе, чего там готовить? Они и так ясны: принципы формирования руководства первички, учет членства и членские документы, права и обязанности членов, периодичность собраний, вопросы финансирования деятельности, необходимость в собственных информационно-агитационных ресурсах, подотчетность Оргбюро. Пожалуй, и всё.
И большая просьба к тем, кто будет на организационном собрании разрабатывать эти вопросы: не увлекайтесь бюрократизмом. Не нужно регламентации в жестких рамках «шаг влево, шаг вправо, прыжок на месте — побег». Мы еще не правящая партия. Мы еще дошкольники в смысле политической организованности. Нам Устав нужен в очень рамочном виде. Жесткая регламентация для нас будет смертельна.
Думаю, что на этом вопрос по началу создания первичной организации можно считать исчерпанным. Будем ждать первого собрания москвичей и предложений в Устав от них.
П. Балаев. От Оргбюро Коммунистического Движения им. «Антипартийной группы 1957 г.».
18 мая, 2018 https://p-balaev.livejournal.com/2018/05/18/
В 5-ой роте Школы младших авиаспециалистов, куда я попал курсантом после призыва на срочную службу в СА, было 4 взвода. У нас в ШМАСе все роты были 4-х взводными. На момент моего призыва всеми взводами командовали младшие сержанты, они на полгода раньше моего призвались, остались в учебке замкомвзводов. Вообще командирами взводов у нас были офицеры-капитаны, но в реальности командовали замки.
Замком в 1-м взводе был москвич Мягкий (вот имя уже не помню), во 2-м сибиряк Саня Ковалев, в 3-м Олег Романюк из Ивано-Франковска, в 4-м, моем, Витька Широкий с Полтавщины.
Примерно недели через две после призыва меня ночью поднял дежурный по роте, сказал зайти в каптерку. Там меня на разборку ждали все замки роты. Сначала едва не подрались, потом выпили растворимого кофе за мир и дружбу. Поводом для разборки была смешная ситуация. Духи из армян, их человек 20 в роте было, решили почему-то, что я, такой же дух, как и они, в роте самый главный. Начали замков посылать к их армянской матери, заявляя, что пока Балаев не скажет, они ничего делать не будут.
Разобрались, посмеялись. Витька Широкий и Олег Романюк стали моими армейскими приятелями еще со времен духовства. Не то, чтобы мне наряды и работа полегче, поблажки, скорей, наоборот. Дежурным по роте — или в день учебных тревог, или в день проверок, или когда дежурный по части — самый вреднющий офицер. В караулах разводящим — на самые дальние посты. На работы — обязательно отправят старшим с кучей самых упёртых чурок (только в национализме меня не обвините, ради бога, за это слово. Это была реальность СА, а не мой национализм).
Но мы приятельствовали. В свободные часы, чаще ночью, конечно, в каптерке жарили картошку с тушенкой, бухали иногда, за жизнь разговаривали почти до подъема. Мои сослуживцы-однопризывники дружбу с замками воспринимали нормально, к слову. Поблажек по службе нет — нет претензий.
Каждые полгода из учебки в полки отправляли команды бывших курсантов. В ночь перед отправкой чурки традиционно пытались разобраться с сержантами за всё, что было… Традиционно эти разборки заканчивались тем, что с места разборки, ротного умывальника в казарме, чурки удирали через разбитые окна.
Мы тогда уже знали, что дружба народов в СССР закончится резней. Только дебил, если он служил в 80-е годы в СА, не мог этого не понимать.
Но даже в самом кошмарном сне нельзя было представить, что мы с хохлами Витькой Широким и Олегом Романюком будем жить в государствах, которые, фактически, находятся друг с другом в состоянии войны. Я, мордвин, Витька и Олег, хохлы — мы же все русскими были!
Ладно, азербайджанцы, армяне, узбеки, киргизы, казахи… Там уже всё явно было.
