«27 декабря 1964 года.
В Президиум Центрального Комитета
Коммунистической партии Советского Союза!
Первого июня 1962 года я обратился в Центральный комитет партии с просьбой пересмотреть решение Московского Городского Комитета КПСС об исключении меня из партии. Настоящим прошу Президиум ЦК восстановить меня в рядах партии, в которой я состоял пятьдесят лет, в том числе тридцать лет в составе Политбюро и Президиума ЦК.
Я надеюсь, что президиум ЦК даст мне возможность бороться в рядах партии под руководством ее Центрального комитета, за выполнение величественной программы развернутого строительства коммунизма в нашей Советской стране.
Каким образом Лазарь Моисеевич ухитрился забыть, что он решением съезда КПСС из партии был исключен, а не решением горкома — я затрудняюсь объяснить. А вы можете объяснить? Есть еще от Ричарда Косолапова байка о том, как Константин Черненко восстановил без решения съезда в партии В. М. Молотова, тоже решением съезда из партии исключенного.
Прежде, чем мы начнем разбираться с целями причисления Хрущева к открытой троцкистской оппозиции (к открытой! Не путайте со всякой оппозицией) и окончательно определимся с мемуарами Кагановича, я процитирую вам целый ряд высказываний целого ряда лиц. Подозреваю, что и без отдельный пояснений всё будет ясно. Итак,
Подгорный Н. В. (до 1977 года Председатель Президиума ВС СССР, член ЦК КПСС):
