Здесь нужно обязательно отметить по-настоящему товарищеское отношение Мао Цзедуна и китайских коммунистов к «антипартийцам». Образ товарища Мао в реальности ничего общего не имеет с тем, как его представляла брежневско-сусловская пропаганда. Найдите собрание сочинений этого человека. Прочтите. Вы увидите не жестокого и циничного диктатора, как советским людям внушали десятилетиями, а удивительно деликатного человека, старавшегося действовать убеждением, словом до последней возможности. Может, начнете понимать, почему китайцы до сих пор так чтут своего Вождя, а не искать в этом уважении какой-то особый восточный менталитет.
Только представьте себе, что могло обрушиться на головы опальных Молотова, Кагановича, Маленкова, Ворошилова, если бы на пике противостояния СССР с КНР, при Брежневе, Мао Цзедун стал использовать в качестве аргумента при обвинениях КПСС в оппортунизме имена «антипартийцев»?! А ведь отстранение от власти большевиков — это был бы очень сильный аргумент. Мы ведь начали забывать, что брежневская пропаганда рисовала китайский народ в образе коварных и жестоких азиатов, строивших планы захвата Сибири и Дальнего Востока. Малейший намек на то, что пришедшая к власти в СССР троцкистская банда изгнала из партии и ошельмовала большевиков — и «антипартийцев» советскому народу КПСС начала бы представлять в образе пособников китайских националистов-империалистов.
Еще попробуйте найти хоть какие-нибудь свидетельства видевших после «отправки на пенсию» Маленкова, Молотова, Кагановича в театре, например, на Первомайской или Ноябрьской демонстрации, на встречах со студентами, школьниками, с трудовыми коллективами… Не слишком ли сильно эта «пенсия» похожа на пожизненный домашний арест?
Вас не смущает аналогия с «добрым» по отношению к революционерам царским режимом?
Мы, в нашем Коммунистическом Движении им. «Антипартийной группы 1957 года» уже заявили, что не считаем ни одну левую организацию, признавшую цифры жертв «сталинского террора» представленные В. Земсковым (на самом деле это данные комиссии Яковлева), коммунистической.
Беру на себя смелость заявить, что нельзя считать ни одну левую организацию, согласившуюся с хрущевско-брежневским шельмованием соратников Сталина, «антипартийцев», коммунистической. Отрыв от Сталина его ближайших соратников, представление их конформистами (тем более на противопоставлении им Берии, «последнего рыцаря Сталина»), является одним из жупелов антикоммунистической пропаганды, продолжением бессовестной лжи противопоставления Сталина Ленину.
Есть еще один момент, связанный с «антипартийной группой», пугающий всех наших современных «коммунистов». Пугающий до истерики, которую Движение, в котором я состою, очень хорошо на себе чувствует. Момент крайне важный.
Стенограмма Пленума 1957 года начинается с доклада Суслова, в котором он назвал главную претензию к Хрущеву со стороны Маленкова, озвученную на заседании Президиума ЦК: сбивание на диктатуру партии.
То, что стенограмма «неправленая», особенно в части выступлений «антипартийцев» — явно видно. «Сбивание» почему-то членами ЦК стало трактоваться как обвинение в установлении прямой диктатуры партии. Многие выступающие высказывались в том плане, что обвинение «антипартийцев», брошенное Хрущеву в установлении диктатуры партии — клевета.
Здесь нужно понять, что подмена диктатуры пролетариата диктатурой партии — это старая провокация Зиновьева, за которую его Сталин рвал, как тузик грелку, нужно понимать, что Иосиф Виссарионович разгадал этот подлый трюк:
