«Лаврентию Берия на момент написания этого документа было всего 24 года. Но он уже (по занимаемой должности) был не менее чем генерал-лейтенант (генеральские звания ввели в СССР в конце 30-х). И он просит. То, что он просит, ему настолько нужно, что он пишет не просто заявление, а всю свою биографию, чтобы показать, насколько он хороший и заслуженный. Он всеми силами старается убедить того, кого он просит, чтобы ему обязательно предоставили просимое.»
Назвать должность заместителя председателя ЧК Грузии генеральской, конечно, можно. Но в 1923 году чекистам для генеральского форсу не только лампасов на кожаных штанах не хватало. И Юрию Игнатьевичу, который старательно из своего героя лепил альтруиста-созидателя, поэтому сделал из заявления-автобиографии такой вывод:
«Как видите, Берия ни в грош не ценил свою генеральскую должность, плевать хотел на „государственные перспективы“, которые открывались перед ним, совсем еще молодым человеком. Он хотел учиться! Он хотел стать студентом, а затем инженером-строителем. Не нужна была ему власть, он был творцом, он хотел строить и любоваться творениями своих рук.»
Вот что правда — то правда, при Ф. Э. Дзержинском и еще очень долго после него, «генеральские должности» в ЧК ценились настолько мало, что туда народ шел по приказу партии. В это сейчас даже почти невозможно поверить, но были времена, когда в самую главную спецслужбу государства народ категорически не хотел идти добровольно и туда направлялись лучшие коммунисты по путевкам. Вот оттуда, кстати, довольно приличный процент еврейства среди чекистов. Не потому что они были самыми лучшими коммунистами. А потому что большинство русских коммунистов были из рабочих. И эти коммунисты-рабочие могли отмазаться от командирования в ЧК тем, что они на заводе нужны. А еврею-коммунисту отмазаться было невозможно. Среди евреев-коммунистов рабочих было мало.
А служба в ЧК в материальном плане была незавидной. Кожан на складе еще могли выдать и наган с кобурой. Но оклады — мизерные, пайки — не выше рабочего. Особняков и дач генеральских не полагалось. Штат сотрудников — маленький, а контрреволюции — полно еще было, поэтому работали сутками без выходных. Плюс — бандитские пули. И никакой распальцовки наподобие «…а в комнатах наших сидят комиссары и девочек наших ведут в кабинет». Эти белогвардейские фантазии ничего общего с реальностью не имели. В воспоминаниях знаменитого полярника Папанина есть момент интересный. Папанин был комендантом Крымской ЧК, они выявили у себя двух коллег, которые присвоили часть реквизированного барахла. Своих шлепнули из маузеров безжалостно.
Так что те, кто имел такую возможность… Черт! Да Юрий Игнатьевич тоже, как и Прудникова, «забыл», что в 1923 году, когда Берия писал заявление, на дворе в полном разгаре был НЭП, восстанавливалась промышленность, нужны были специалисты и Советская власть им платила высоченные оклады. А Лаврентию Павловичу чуть ли не последний курс института оставалось закончить — и готовый инженер! Улавливаете это?
Вряд ли я ошибусь, если скажу, что самой загадочной фигурой среди советских военачальников является Семен Константинович Тимошенко. И эта загадочность связана только с тем, что сам маршал категорически не желал ни писать воспоминания, ни общаться с писателями. Молчание Семена Константиновича позволило негодяям сделать из него «опального маршала», возложив на него ответственность за катастрофу под Харьковом в 1942 году. Такие придурки, называющиеся военными историками, как В. В. Бешанов, еще придумали, что Тимошенко провалился в конце 1942 года на командовании Северо-Западным фронтом, после чего ему Сталин больше командовать фронтами не доверял и Семен Константинович, оставаясь членом Ставки ВГК, всего лишь ездил на войну координировать действия фронтов.
